Страница 19 из 70
Как только стейки были съедены, а тетя Эля выпила достаточно шардоне, чтобы сменить пассивную агрессию на удушающую заботу, мне торжественно объявили приговор. Мы остаемся ночевать.
Оказалось, что у всемогущих Воронцовых, помимо тяги к монолитному бетону, есть еще одна, совершенно дикая семейная традиция. Завтра утром женская половина родственников собиралась вывезти меня в ЦУМ, чтобы торжественно купить «новоиспеченной невестке» ювелирный гарнитур в подарок на свадьбу.
Господи, мы же не в Турции, в каком-нибудь веке этак шестнадцатом! Какое еще золото от родственников мужа? У меня своих украшений столько, что можно профинансировать небольшую африканскую страну. Но спорить было абсолютно бесполезно. Мой свекор припечатал это решение своим безапелляционным тоном, а Артур лишь едва заметно пожал плечами, мол, проще согласиться, чем устраивать скандал.
Нас проводили в гостевую спальню — огромную, холодную, выдержанную в таких же безликих, идеальных тонах, как и весь этот дом.
Едва за нами закрылась дверь, я пулей улетела в ванную. Мне жизненно необходимо было смыть с себя запах костра, чужих оценивающих взглядов и фальшивых улыбок. Горячая вода немного привела мысли в порядок, хотя внутри всё еще клокотало глухое раздражение на Пашу и его эгоизм.
Я насухо вытерлась, плотно запахнула на себе белый махровый халат, выданный экономкой, и вышла в спальню.
Артура в комнате не было. Я уже собиралась залезть под одеяло и отключиться, как дверь тихо открылась.
Воронцов вошел внутрь. В одной руке он держал пузатую бутылку темного стекла и два хрустальных бокала, зажатых между пальцами, а в другой — небольшую тарелку с нарезанными фруктами и сыром.
— Уже спать? — спросил он, закрывая дверь на замок.
Я остановилась у кровати, скрестив руки на груди.
— А я смотрю, ты не собираешься.
— Не-а, — Артур прошел вглубь комнаты. — Выпьешь со мной? Это хорошее вино, друг отца со своей винодельни присылает. Эксклюзив.
Я нахмурилась, глядя на бутылку.
— Ты же знаешь, я…
— Да-да.
Воронцов обогнул огромную кровать и просто сел прямо на пушистый ковер, прислонившись спиной к изножью. Поставил тарелку и бокалы на пол рядом с собой.
— Ты пьешь только когда подруга рядом.
Я медленно подошла ближе, вглядываясь в его лицо. Маска идеального наследника империи дала трещину.
— Что случилось?
Он вдруг повернул голову ко мне и улыбнулся. Той самой ровной, непроницаемой улыбкой.
— Ничего, с чего взяла?
— Чего это ты выпить решил? Ты же за рулем был, не собирался оставаться.
Артур тяжело вздохнул. Достал из кармана брюк штопор и начал методично вкручивать его в пробку.
— Ну, я вообще планировал этот день с Тасей провести, — он горько хмыкнул, не поднимая глаз от бутылки. — Но, как видишь, не судьба. А у меня сегодня день рождения.
Пробка вышла с тихим хлопком.
Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от внезапного, острого укола стыда и сочувствия.
— Сегодня?
Он кивнул, разливая густое, рубиновое вино по бокалам.
— Я… я и не знала. Никто же за столом… Твой отец, тетя…
— Да никто меня из семьи не поздравил, Марго, — он пожал плечами, словно это была сущая мелочь. — У нас как бы это не принято. День рождения — не повод для радости, если к нему не привязан какой-нибудь выгодный тендер или пиар-кампания. Обычный день.
Господи. Я знала, что Воронцов-старший — тиран, но чтобы настолько? Ни единого слова за весь вечер. Они обсуждали бетон, наследников, конкурентов, мои амбиции… и ни разу не вспомнили, что у их сына сегодня праздник.
Я молча обошла кровать, опустилась на ковер рядом с ним, подтянув колени к груди, и посмотрела на наполненный бокал, который стоял между нами.
— Когда я училась в колледже, я подсела на химию, — вдруг тихо произнесла, глядя на игру света в темном стекле.
Слова вырвались сами собой. Мне захотелось дать ему что-то настоящее в ответ на его уязвимость.
Артур замер.
— Плотно, — добавила, нервно сглотнув. — Сама не понимала, что творю. Это был протест против отца, против всего. Я искренне думала, что контролирую ситуацию, что могу остановиться в любой момент. Но…
Я замолчала, чувствуя, как по спине пробежал фантомный холодок из того страшного прошлого.
— Анька вытащила меня. Вытащила за волосы из такого дерьма, из которого обычно не возвращаются. И с тех пор я, если и выпиваю, то только когда она рядом. Потому что пьяная я не контролирую себя. Мой мозг отключает тормоза, и я могу… могу сорваться.
Артур молчал. Просто смотрел на меня своим темным, абсолютно спокойным взглядом, в котором не было ни капли осуждения.
— Я понял, Рит, но много лет ведь прошло. Ты сильная. Ты не сорвешься.
— Люди и спустя десятилетия срываются, Воронцов, — горько усмехнулась, обнимая колени руками.
Он тяжело выдохнул и откинул голову назад, упираясь затылком в край кровати.
— Я не уговариваю тебя, ни в коем случае. Не пьешь — хорошо. Алкашка — зло, — его голос звучал ровно, бархатно, успокаивающе. — Но если ты всё-таки хочешь выдохнуть сегодня, но боишься… то я клянусь тебе, что буду рядом и не дам тебе упасть. В этом можешь быть уверена, Марго.
Я повернула к нему голову. Два взрослых, циничных человека сидели на полу в гостевой спальне загородного дворца и пытались спасти друг друга от одиночества…
— На мизинчиках? — серьезно спросила я.
Артур сначала удивленно моргнул, а затем его губы растянулись в широкой, совершенно мальчишеской и искренней усмешке. Он поднял руку и протянул мне свой оттопыренный мизинец.
— На мизинчиках.
Я протянула руку, цепляясь своим мизинцем за его. Пару секунд мы просто смотрели друг на друга в полумраке комнаты, скрепляя этот глупый, детский, но самый надежный пакт о ненападении.
Затем я расцепила пальцы, потянулась к полу и уверенно взяла свой бокал.
— С днем рождения, Артур.
Глава 14
Артур
Мой «Рейндж Ровер», который я бросил прямо на газоне у входа в приемный покой элитной частной клиники, жалобно пискнул сигнализацией. Я даже не помнил, как доехал. Кажется, я собрал все камеры и пролетел на три красных, чудом не впечатавшись в отбойник на эстакаде.
Сердце колотилось в горле, мешая дышать. В ушах стоял гул.
Автоматические стеклянные двери медленно разъехались в стороны, и я влетел в светлый, пахнущий антисептиками холл.
Я сразу увидел его.