Страница 85 из 89
Первый из названных видов, по мысли Ф. Каррара, представляет собой последовательное изложение стадий (этапов) развития определенной мысли, идеи об устройстве мироздания и человеческой деятельности — в качестве примера можно привести, например, знаменитую книгу Ф. Арьеса «Человек перед лицом смерти», в которой французский историк рассмотрел, как в течение Средних веков поэтапно менялось отношение людей к смерти. Смысл второго историографического стиля, по мнению Ф. Каррара, заключается в синхронном обозрении различных сторон жизни общества (торговля, политика, демография, производительные силы, культура) в четко определенный узкий промежуток времени, как, например, в одной из ранних книг Ф. Броделя «Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II». Историк, работающий в рамках методики «карты», концентрирует свое внимание на внутреннем устройстве общества в определенный период его развития. Как заключил Ф. Каррар, методика «карты» предполагает обзор ситуации, сложившейся к определенному моменту времени, и не предполагает последовательного изложения событий
[124]
[Carrard Ph. Historiographic Discourse and Narratology: A Footnote to Fludernik's Work on Factual Narrative // How to do Things with Narrative: cognitive and diachronic Perspectives / Ed. by J. Alber, G. Olson. Berlin; Boston, 2018. P. 133–137. См. также: Carrard Ph. History as a Kind of Writing: Textual Strategies in Contemporary French Historiography. Chicago, 2017. P. 24–29, 31, 34–35, 44–45, 48. В этой связи заметим, что представитель другой национальной исследовательской традиции — немецкий историк А. Рют, изучающий труды представителей школы «Анналов» с позиций методов англо-американской теории истории, весьма иронично высказался по поводу подобных текстовых предпочтений (стратегий) французских историков — по его мнению, пристрастие французских историков к изучению структур, а не событий обернулось тем, что в их трудах люди, т. е. реальные носители и вершители исторических процессов, оказались простыми пленниками (Gefangene) абстрактных структур, о которых сами персонажи исторических источников не имели ни малейшего представления и, естественно, даже не догадывались об их существовании! См.: Rüth А. Erzählte Geschichte: Narrative Strukturen in der Französischen A
.
Тем не менее, возражая рассуждениям Ф. Каррара и, наоборот, поддерживая методику Μ. Флудерник, отметим, что наша тема как раз и предполагает последовательное изложение событий, более того, она основана на процедуре повествования, последовательное изложение событий военной истории создает структурно-композиционный план нашей работы. Но самое главное — с небольшими модификациями, связанными со спецификой исторической науки, сам сюжет нашей работы позволяет применить к процессу повествования те методы, выявленные и сформулированные Μ. Флудерник. Точнее, сама специфика темы нашей монографии позволяет организовать процесс повествования в соответствии с методами, предложенными Μ. Флудерник.
Напомним, под событием мы понимаем любое упоминание о том или ином войсковом подразделении в том или ином источнике, соответственно, фокализация в применении к процессу повествования в нашем труде подразумевает
сопоставление сведений разных источников об одном и том же подразделении или об одной и той же группе подразделений.
Другими словами, фокализация, в нашем понимании, — это сочетание и сравнение сведений источников о том или ином подразделении, по сути — воссоздание единой, непротиворечивой и упорядоченной связи событий, раскрывающей историю того или иного подразделения. Сопоставляя сведения об одном и том же войсковом подразделении, содержащиеся в разных источниках, мы, по сути, будем сопоставлять и сравнивать разные
версии
событий, связанных с историей одного и того же подразделения. А значит, наша главная задача заключается в
согласовании
этих сведений, в подведении их к какому-то общему знаменателю, единой и общей итоговой сумме.
Следовательно, в рамках данного сопоставления мы будем рассматривать в качестве отправной ту версию событий, которая представлена в надписях, другими словами, мы будем воссоздавать историю того или иного подразделения на основе сведений надписей. В самом деле, надпись, упоминающая о том или ином войсковом подразделении, составлялась либо родственниками воина, который служил в этом подразделении, либо его непосредственными сослуживцами, либо жителями города, где размещался воин или его войсковая часть.
Другими словами, эпиграфические документы, упоминающие войсковые подразделения, создавались если не очевидцами, то, по крайней мере, современниками событий, которые прямо или опосредованно контактировали с воинами подразделений и, следовательно, знали официальное название каждого подразделения, его ранг и место расположения. А значит, сведения надписей послужат нам отправным пунктом для изложения событий, дополнительным же материалом послужат сведения Аммиана Марцеллина и других повествовательных источников.
То есть для реконструкции истории каждого подразделения сначала мы рассмотрим сведения надписей, а затем перейдем к сведениям Аммиана, если его труд содержит какие-либо упоминания об этом же подразделении. Сопоставив сведения эпиграфических источников и Аммиана, мы перейдем к анализу сведений других повествовательных источников; если же Аммиан ничего не говорит об интересующем нас подразделении, мы сразу рассмотрим сведения других повествовательных источников.
Соответственно, картина событий, показывающая историю подразделения, как раз и будет представлять собой некий условный эпизод (сцену, место действия, ситуацию), в котором главными действующими лицами будут выступать сами войсковые подразделения, их рядовые воины, командный состав, и, конечно же, императоры, возглавлявшие всю армию и осуществлявшие верховное руководство всей военной кампанией.