Страница 89 из 89
Соответственно, рассматривая сведения Фемистия, Либания, Авсония и Амвросия Медиоланского по эпохе правления императора Феодосия I, мы будем не просто восстанавливать последовательность событий военной истории, о которых сообщают эти авторы, а отслеживать, как указанные авторы
искажали
смысл событий, с помощью каких риторических приемов они добивались эффекта искажения. Мы попытаемся определить, как позднеримские авторы меняли последовательность событий в соответствии со своими предпочтениями, намерениями и убеждениями, но мы будем рассматривать мнения и оценки, высказанные Фемистием, Либанием, Авсонием и Амвросием, не просто как их личные точки зрения, а как набор устойчивых риторических приемов, усвоенных в гимназиях.
Рискнем предположить, что по своим основным характеристикам наш метод весьма близок к теории деконструкции текста, разработанной и предложенной Ж. Деррида в конце 1960-х гг.: по мысли Ж. Деррида, любой писатель в любую эпоху «пишет, находясь
внутри
языка и
внутри
логики, и потому его речь по определению не может полностью овладеть их собственной системой, законами, жизнью как таковыми. Писатель может использовать этот язык и логику, лишь подчиняясь… этой их системе. И наше чтение всегда должно иметь в виду это незаметное для самого писателя отношение между тем, чем он владеет, и тем, чем он не владеет в схемах своего языка»
[138]
[Деррида Ж. О грамматологии/ пер. с франц. Н. Автономовой. Μ., 2000. С. 312–313.]
.
Как подчеркнул Ж. Деррида, «здесь необходимо принять во внимание историю текста как такового… Но в каждом отдельном случае пишущий включен в какую-то определенную систему текста»
[139]
[Деррида Ж. О грамматологии… С. 315.]
.
Как мы полагаем, понятие «система текста», о котором говорит Ж. Деррида, можно рассматривать в качестве условного синонима к термину «литературная культура»: любой автор, выбирая тот или иной жанр, создает свой труд, подчиняясь правилам этого жанра. Автор в любом случае выстраивает план своего повествования в соответствии с законами жанра, жанр определяет текстовую стратегию автора.
Но сам выбор жанра, сами жанровые предпочтения автора зависят не от его произвольного личного решения, а от той литературной культуры, которую он усвоил в ходе образования, воспитания и чтения произведений других авторов. Автор выбирает жанры, о которых он
узнал
благодаря образованию/самообразованию, более того, автор выбирает именно среди набора тех жанров, о которых он
получил представление
в процессе образования/само-образования; наконец, выбирая те или иные жанры, автор отчетливо
понимает,
как с ними работать, т. е. каковы их правила: правила можно нарушить или видоизменить, но предварительно эти правила нужно
узнать и освоить,
каким-либо образом
отработать
методику их действия.
Суммируя наши рассуждения, подчеркнем, что благодаря образованию/самообразованию автор сначала узнает о видах жанров, постигает и осваивает жанровое многообразие, а затем, получив эти сведения, делает свой выбор в пользу какого-то одного жанра или нескольких жанров, четко понимая особенности каждого жанра и владея методами сочетания жанров. Всё это, т. е. «система текста», по выражению Ж. Деррида, как раз и формируется у автора под влиянием его литературной культуры, она оказывает прямое воздействие на его художественные вкусы и предпочтения, а значит, на его текстовые стратегии.
Примечательно, что даже в современной исследовательской литературе, посвященной проблемам теории исторической науки, термин «деконструкция» рассматривается и оценивается только в связи со знаменитой фразой самого Ж. Деррида «Внетекстовой реальности вообще не существует» (Il n'у а pas de hors-texte)
[140]
[Там же. С. 313.]
°: например, Э. Ондуа и К. Эдвардс полагают, что теория деконструкции отрицает какую-либо связь реальности и языка, слов и вещей, превращает историческую реальность всего лишь в образ, сформировавшийся в сознании историка и высказанный в письменном виде. Как считают Э. Ондуа и К. Эдвардс, своей теорией Ж. Деррида заменяет реальное историческое прошлое «произволом текстов историков и их языковыми играми» (l'arbitraire des textes des historiens et leurs jeux du langage)
[141]
[Oridoua H. Jacques Derrida et la question de l'histoire // Rue Descartes. 2016. Vol. 2. N. 89–90. P. 236–237; Edwards C. Réalité ou fiction? L'histoire à l'epreuve du postmodernisme // European Review of History of History: Revue europée
.
Мы совершенно не согласны с подобными выводами: на наш взгляд, теория деконструкции не сводит реальные события прошлого к «языковым играм» историков, поскольку своей фразой Ж. Деррида всего лишь хотел подчеркнуть, что любой автор доносит свою мысль до читателя только через текст, но текст — это прежде всего жанр, выбранный автором; жанр же обладает своими законами, своей системой правил, и эти правила диктуют свою волю автору, он вынужден приспосабливаться к законам жанра, выстраивать свой текст в соответствии с ними. Мы бы добавили к рассуждениям Ж. Деррида мысль о литературной культуре автора: как нам кажется, автор работает только с теми жанрами, о которых получил четкое представление в ходе образования и самообразования, он подстраивается или экспериментирует только с теми правилами, о которых знает и которыми хорошо владеет. Как результат, позволим себе отметать, что теория деконструкции, предложенная Ж. Деррида, служит основным методом исследования во второй главе монографии.