Страница 82 из 89
Соответственно, разделение источников на перечисляющие и рассуждающие определило и выбор методологии, которую мы использовали в главах данной монографии. Применительно к первой главе, где доминируют сведения перечисляющих источников, мы обратились к методам т. н. аналитической философии истории, или, как её иначе называют, школы исторического нарратива. Наиболее яркий представитель этого направления в современной теории истории (можно даже сказать, классик) — американский историк Хейден Уайт, выпустивший в 1973 г. свою знаменитую хрестоматийную книгу «Метаистория. Историческое воображение в Европе XIX века»
[109]
[White H. Metahistory. The Historical Imagination in Nineteenth-Century Europe. Baltimore; London, 1973. Русский перевод: УайтХ. Метаистория: Историческое воображение в Европе XIX века / пер. с англ, под ред. Е. Г. Трубиной и В. В. Харитонова. Екатеринбург, 2002.]
.
Мы не видим необходимости пересказывать содержание книги X. Уайта: за время, прошедшее с момента её публикации, она неоднократно обсуждалась, рецензировалась, по поводу идей, высказанных в этом труде, собирались конференции, круглые столы, симпозиумы и конгрессы. Позволим себе лишь выделить две идеи исследователя, которые вызвали наиболее активную дискуссию в научном сообществе: 1) история как рассказ, т. е. текст исторического исследования строится по тем же законам, что и литературное (художественное) произведение, история в этом смысле неотделима от литературы, она представляет собой разновидность художественного повествования — как и в рассказе, в историческом исследовании есть сюжет, герои (действующие лица) и структурная композиция (план повествования), выстроенная во временной последовательности; 2) X. Уайт выделил четыре способа изложения материала, которые он назвал тропами, эти тропы отражают не только цели самого историка-исследователя, но и его эстетические, литературно-художественные предпочтения, особенности его техники воображения: роман, трагедия, комедия, сатира.
Примечательно, что по своим методологическим принципам школа исторического нарратива если не противостоит, то, по крайней мере, противоположна методам школы Анналов: как отметил Ф. Досс, к началу 1970-х гг. представители школы Анналов повсеместно придерживались идей структурализма, т. е. истории структур, эти исследователи (главным образом, Э. Ле Руа Ладюри, Ж. Ле Гофф, Ж. Ревель, Ж. Дюби, А. Бюргье) полагали, что быстрые и нарастающие изменения в обществе не играют значительной роли в понимании исторических процессов. Как проследил Ф. Досс, к началу 1970-х гг. знаменитая идея «долгой продолжительности» (la longue durée), высказанная Ф. Броделем, стала методологической основой для школы Анналов: представители этой школы видели смысл исторических процессов не в резких и ускоренных изменениях, а в периодическом воспроизведении социально-экономических, политических и духовных структур
[110]
[Dosse F. Renaissance de l'événement: Un défi pour l'historien; Entre sphynx et phénix. Paris, 2010. P. 70–71.]
.
Тем не менее через двадцать лет, к концу 1980-х — началу 1990-х гг., в теоретических рассуждениях историков школы Анналов постепенно наметились серьезные изменения: как отметил К. Делакруа, под влиянием англоамериканской школы исторического нарратива ряд исследователей, и прежде всего Μ. Гоше, предложили отказаться от изучения структурных объектов и вернуться к рассказу, т. е. к событийной истории. По мнению Μ. Гоше, изучение событий, под которыми он понимал сюжеты политической истории, позволило бы существенно обновить методологические принципы школы Анналов и вывести её из затяжного кризиса, в котором она пребывала к концу 1980-х гг.
[111]
[Delacroix Chr. La falaise et le ravage. Histoire du “tournant critique”// Espaces Temps. 1995. Vol. 59–61. P. 89–90.]
Соответственно, в современной франкоязычной исследовательской литературе, посвященной проблемам теории истории, высказываются новые оценки и предлагаются новые подходы к осмыслению методов событийной истории. В частности, Μ. Зарадэ подчеркнула, что при изучении любого события, произошедшего в прошлом, историк, как правило, выполняет три функции: 1) первоначально, на основании сведений источников, он рассматривает, как то или иное событие воспринимали сами его участники; 2) затем он предлагает свое описание события; 3) дает ему свою оценку, т. е. устанавливает причинно-следственную связь между событиями
[112]
[Zarader Μ. L'événement, entre phénoménologie et histoire// Tijdschrift voor Filo-sofie. 2004. Jaarg. 66/2. P. 308–313.]
.
Идея возврата к событию, провозглашенная среди сторонников школы Анналов на рубеже 1980-х и 1990-х гг., позволила современным франкоязычным исследователям пересмотреть даже само значение слова «событие» и найти новые методы анализа событийной истории. Так, Μ. Бертран полагает, что любые события прошлого можно разделить на две категории, в зависимости от методологического подхода и сюжетных приоритетов самого исследователя: 1) события повседневной жизни отдельного человека или целой группы общества и 2) события политической истории. События повседневной жизни, по мнению Μ. Бертрана, как раз и повторяются (воспроизводятся) через определенные промежутки времени, развитие таких событий происходит замедленными темпами и движется циклично, по замкнутому кругу.
И, наоборот, по мнению исследователя, события политической истории представляют собой уникальные, единичные действия людей, которые не повторяются с течением времени, такие события резко и кардинально меняют жизнь всего общества, их развитие разворачивается ускоренными темпами
[113]
[Bertrand Μ. “Penser l'événement” en histoire: mise en perspective d'un retour en grâce// Bifurcations: Les sciences sociales face aux ruptures et à l'événement / Ed. par Μ. Grossetti, Μ. Bessin, Cl. Bidart. Paris, 2009. P. 37, 40, 47.]
.
Следовательно, Μ. Бертран полагает, что любой сюжет (точнее — объект) исторической науки можно рассматривать как событие, любая история является событийной в том смысле, что любой исторический процесс так или иначе состоит из событий, основан на некоем событийном ряде. Другой вопрос, что восстановление хронологической последовательности событий — это вопрос, относящийся, скорее, к области политической, а не к повседневной (структурной) истории.