Страница 4 из 89
В таком случае уточним свой вопрос: насколько уместными выглядят идеи упадка, падения или, как вариант, перехода при изучении истории отдельных войсковых подразделений? Чтобы ответить на этот вопрос, первоначально обратим внимание на достаточно важный факт, связанный с историографией: примерно с середины 1980-х гг. исследователи начали задавать вопрос: когда сами позднеримские и ранневизантийские авторы впервые сформулировали идею падения западной половины империи, когда они впервые высказали эту идею.
В период с середины 1980-х по середину 2000-х гг. Л. Варади, Б. Кроук и Д. Бродка последовательно, но с разным набором аргументов показали, что впервые мысль о падении Западной Римской империи была высказана не в пределах западных (латиноязычных) регионов, а в Восточной Римской империи, т. е. в грекоязычных регионах; тем не менее, как полагают указанные исследователи, подобную точку зрения сформулировал не грекоязычный, а латиноязычный автор — Марцеллин Комит, живший в Константинополе и около 518–519 гг. написавший свою хронику. По мнению Л. Варади, Б. Кроука и Д. Бродки, рассуждения Марцеллина Комита отражали официальную идеологию, в то время активно разрабатывавшуюся в Константинополе: центральная администрация Восточной Римской империи стремилась доказать латиноязычному западу, прежде всего уцелевшим представителям сенаторской аристократии, что теперь, к началу VI в., императорская власть сохранилась только на востоке, в Константинополе, а не на западе, в Риме
[7]
[Croke В. A.D. 476: The Manufacture of a Turning Point// Chiron. 1983. Bd. 13. P. 86, 90, 103, 115–116, 118–119; Värady L. Epochenwechsel um 476. Odoaker, Theode-rich d. Gr. und die Umwandlungen. Budapest; Bo
.
Как проследил Б. Кроук, от Марцеллина Комита мысль о падении (или, точнее, идею падения) Западной Римской империи позаимствовал и органично усвоил Павел Диакон, лангобардский историк эпохи правления знаменитого короля и императора франков Карла I Великого (768–814), а позже, через Павла Диакона, — все последующие средневековые хронисты, и далее, через столетия, уже в XV в., идея падения перешла в труды итальянских историков-гуманистов
[8]
[Croke B. A.D. 476: The Manufacture of a Turning Point. P. 119.]
.
Тем не менее в середине 1980-х гг. Ст. Краутшик высказал несколько иную точку зрения: по его мнению, рассуждения Марцеллина Комита отражали не просто официальную придворную восточноримскую пропаганду, а идеологию восстановления единой Римской империи, сформулированную Юстинианом, будущим императором, а тогда, в 518–521 гг., уже вполне состоявшимся полководцем и обладателем почетного титула консула. Как предположил Ст. Краутшик, уже в тот период Юстиниан активно высказывал идеи завоевания королевства остготов, размещавшегося в Италии, и, как результат, перехода Италии под власть Константинополя. Соответственно, по мысли Ст. Краутшика, Марцеллин Комит, входивший в состав ближайшего окружения Юстиниана, стремился доказать мысль о незаконности власти остготов в Италии. По оценке Ст. Краутшика, идея падения западной половины империи как нельзя лучше отвечала целям и задачам Марцеллина Комита
[9]
[Krautschick St. Zwei Aspekte des Jahres 476//Historia. 1986. Bd. 35/3. S. 366–368, 370.]
.
В 2007 г. А. Гольтц поддержал общую логику рассуждений Ст. Краутшика, выдвинув ряд новых предположений: по его мнению, к 518 г. Юстиниан еще не придерживался четко оформленной идеологии восстановления единой Римской империи, в тот период будущий наследник престола еще не был сторонником таких взглядов. Как полагает А. Гольтц, внешнеполитические планы и настроения Юстиниана поменялись в середине 520-х гг., когда взаимоотношения Византии и остготского королевства резко ухудшились.
Согласно А. Гольтцу, к середине 520-х гг. правящая придворная элита Византии во главе с императором Юстином I (518–527) все в большей мере воспринимала остготского короля Теодориха I Великого (493–526) как врага империи, опасного конкурента в борьбе за контроль над средиземноморскими торговыми и военными путями.
Соответственно, по мысли А. Гольтца, вполне логично изменилась и официальная идеология: теперь византийская правящая элита уже вполне серьезно рассматривала возможность военной экспедиции в Италию с целью завоевания королевства остготов. Как результат, А. Гольтц, в отличие от Ст. Краутшика, датирует создание хроники Марцеллина Комита серединой 520-х гг.
[10]
[Goltz A. Marcellinus Comes und das 'Ende' des Weströmischen Reiches im Jahr 476 //Electrum. 2007. Vol. 13. S. 46–48. 50–55.]
Вместе с тем, как показали X. Бёрм и Б. Нэф, после 476 г. в бывших западных провинциях империи активно развивались идеи восстановления империи под властью новой династии: по мнению X. Бёрма и Б. Нэф, носителями таких идей были представители духовенства, главным образом епископы крупных городов Италии, наиболее заинтересованные в воссоздании имперских структур на западе. По мысли указанных исследователей, основную роль в формировании подобных представлений сыграл епископ Павии Эннодий, современник короля Теодориха I Великого, который в своем панегирике в честь короля остготов (составлен около 507 г.) неизменно называл Теодориха римским титулом
princeps
и объявлял, что в лице Теодориха на территории Италии возродилась династия римских императоров.
Как полагают X. Бёрм и Б. Нэф, в понимании Эннодия Теодорих, пришедший к власти в 493 г., возродил в Италии старую Римскую (Латинскую) империю, сохранил и продолжил традиции римской имперской государственности. Как полагает X. Бёрм, только после 568 г., когда Северную Италию захватили лангобарды, италийский клир и италийская сенаторская аристократия потеряли надежду на восстановление империи на территории Италии, тем не менее эти надежды резко усилились в пределах королевства Меровингов, т. е. в Галлии, что, по оценке исследователя, и привело к созданию франкской империи Карла Великого уже в последней трети VIII в.
[11]
[Näf B. Das Zeitbewußtsein des E
Наконец, в 2014 г. Μ. Майер обратил внимание еще на три аспекта идеи падения Западной Римской империи.