Страница 5 из 89
1. Помимо епископов и других представителей духовенства, в возрождении империи на западе были заинтересованы и папы римские, стремившиеся противопоставить административные структуры западной христианской церкви восточноримскому императору. По мнению Μ. Майера, начиная с папы Геласия! занимавшего свою кафедру с 492 по 496 г., папы римские настаивали, что их власть выше власти любого светского правителя, поскольку папа возглавляет все сообщество верующих, вне зависимости от территории, тогда как король и император возглавляют только какую-то одну территорию.
Т. о., по мысли исследователя, уже с конца V в. римские понтифики постепенно утверждали и распространяли идею о том, что именно в их руках сосредоточена высшая политическая власть на латинском западе, именно они — высший моральный авторитет и даже центральный государственный институт, объединяющий под своей властью все регионы латинского запада. Фактически, как полагает Μ. Майер, уже с конца V в. западная (латинская) христианская церковь все больше воспринимала себя как административно-территориальную
надгосударственную
структуру, т. е. как полноценный политический институт.
2. Как предположил Μ. Майер, сами варварские короли в большей степени разделяли идею не возрождения империи, а подражания императору, поскольку и сам образ римского императора продолжал оставаться притягательным и престижным для королей раннесредневековых варварских государств.
3. Наконец, как полагает исследователь, после 476 г. восточноримские императоры четко осознали, что политическая власть на западе может функционировать и без института императорской власти, т. е. можно активно договариваться и с варварскими королями
[12]
[Meier Μ. Nachdenken über 'Herrschaft'. Die Bedeutung des Jahres 476 // Chlodwigs Welt: Organisation von Herrschaft um 500/ Hrsg. Μ. Meier, St. Patzold. Stuttgart, 2014. S. 167–168, 171–173, 184–186, 189, 195, 199–203,210–215.]
.
Соответственно, с учетом позиций современной исследовательской литературы, мы можем предположить, что если на востоке империи, в её восточной половине, сложились условия для формирования идеи
падения
её западной половины, то на западе, в латиноязычных варварских королевствах, наоборот, развивались идеи
сохранения
империи,
преемственности
в развитии её структур и даже прямого
возрождения (восстановления')
каких-либо её институтов, по крайней мере, на территории Италии.
Но в связи с подобными наблюдениями мы можем заключить, что сами представления позднеримских и ранневизантийских интеллектуалов о падении западной половины империи, или, наоборот, о её сохранении, устойчивости и восстановлении были вызваны осознанием того факта, что западные провинции империи претерпели серьезные
изменения
своего внутриполитического положения; другими словами, позднеримские и ранневизантийские интеллектуалы вполне отчетливо понимали, что в V в. в пределах западной половины империи произошли события, изменившие её внутреннюю структуру.
Соответственно, чтобы ответить на логичный вопрос, какие события, по мнению позднеримских авторов, изменили внутриполитическое положение западной половины империи, необходимо дать слово самим этим авторам, жившим в V – начале VI в. в пределах латиноязычных регионов: они своими глазами наблюдали процесс изменения политических и социально-экономических структур в данных регионах.
Иероним Стридонский (живший с 342 г. по 419 или 420 г.), один из крупнейших латинских богословов, в своем письме, написанном в 409 г.
[13]
[Cm.: Rebenich St. Christian Asceticism and Barbarian Incursion: The Making of a Christian Catastrophe // JLA. 2009. Vol. 2. P. 52–53.]
, отмечает: «Когда-то нам не принадлежали земли от Понтийского моря до Юлиевых Альп, которые [сейчас] являются нашими; и в течение тридцати лет после того, как была прорвана граница на Дунае, во внутренних землях Римской империи велась война. За давностью [времени] высохли слезы; за исключением немногочисленных стариков, все, кто родился в плену и в осаде, не желали свободы, о которой они не знали» (
olim a mari Pontico usque ad Alpes Iulias non erant nostra, quae nostra sunt, et per a
— Hieran. Ep. 123. 16, ed. I. Hilberg, CSEL 56, p. 93, 1. 1–6).
В том же письме Иероним выражает негодование по поводу бедственного положения империи: «Кто бы поверил в это, какие исторические труды достойной речью рассказали бы, что Рим в центре своих [земель] воюет не ради славы, а ради спасения, точнее, не воюет, а все же выкупает жизнь за золото и всевозможные предметы роскоши? [Кто бы поверил в то], что [Рим] пал не из-за порока правителей, которые, пожалуй, наиболее благочестивы, но из-за преступления предателя-полуварвара, который нашими силами вооружил врагов против нас (Иероним имеет в виду Стилихона, начальника обоих видов войска
(magister utriusque militiae),
т. е. командующего всеми экспедиционными войсками западной половины империи в 395–408 гг. —
Е. Μ.)» (quis hoc crederet, quae digno sermone historiae conprehenderent Romam in gremio suo non pro gloria sed pro salute pugnare, immo ne pugnare quidem sed auro et cuncta superlectili vitam redimere? quod non vitio principum, qui vel religiosissimi sunt, sed scelere semibarbari accidit proditoris, qui nostris contra nos opibus armavit inimicos.
— Hieran. Ep. 123. 16, p. 93, 1. 6–11).
Соответственно, подводя некий итог своим размышлениям, Иероним рассуждает: «Поскольку сейчас все [дела], кроме наших, обретают успех, мы не имеем того, что мы потеряли, ведь мы забираем [это] после того, как над врагами одерживается победа. Поэт, прославляя и рассказывая о могуществе города Рима, сказал: „Что велико, если мал Рим“? Мы бы поменяли это на другое изречение: „Что пребывает в безопасности, если Рим погиб“»? (
пипс, ut omnia prospero fine eveniant, praeter nostra, quae amisimus, non habemus, quod victis hostibus auferamus, potentiam Romanae urbis ardens poeta describens ait: quid satis est, si Roma parum est? quod nos alio mutemus elogio: quid salvum est, si Roma perit?
— Hieran. Ep. 123. 16, p. 94, 1. 1–6).
Как видно из цитированных фрагментов, Иероним считал вторжение варваров в империю главной причиной бедствий римлян, в его понимании именно вторжения варваров изменили внутриполитическое положение в империи: многие провинции были захвачены варварами, соответственно, по мнению Иеронима, Римская империя теперь вынуждена вести борьбу за выживание. Богослов отсчитывает начало бедствий империи с 378 г., т. е. с битвы при Адрианополе во Фракии, когда готы разгромили римскую армию под командованием императора Валента: соответственно, по мнению Иеронима, все следующие 30 лет, прошедшие со дня битвы, превратили повседневную жизнь римлян в беспрестанную борьбу с дикими варварскими племенами.