Страница 17 из 89
. Естественно, для изучения подобных сюжетов Д. Бродка сопоставил стилистические особенности трудов Аммиана и т. н. малых позднеримских историков — Аврелия Виктора, Евтропия, Феста и автора анонимной «Эпитомы о Цезарях», но мы хотели бы обратить внимание на другой аспект методологии исследователя.
Сам выбор такого сюжета подразумевает, что Д. Бродка стремится рассмотреть труд Аммиана как продукт литературной культуры того времени в контексте развития и борьбы литературных направлений второй половины IV в. Д. Бродка воспринимает труд Аммиана и бревиарии малых историков как различные виды литературного творчества, как формы развития литературного процесса того времени. В понимании исследователя литературный процесс подразумевал прежде всего полемику между различными направлениями литературы, их спор о структурно-композиционных и художественных особенностях изложения материала.
Как подчеркнул Я. Штенгер, анализ стиля и языка Аммиана — более эффективный инструмент трактовки сведений историка, чем обзор и перечисление тех сюжетов, которым Аммиан уделил внимание, поскольку рассказ Аммиана о любых событиях так или иначе был ориентирован на определенную читательскую аудиторию, а значит, предполагал наличие определенного стиля и формы текста. Исследователь даже называет стиль повествования Аммиана барочным, подчеркивая тем самым эмоциональную напряженность, тревожность и драматизм рассуждений Аммиана
[55]
[Stenger J. Der 'barocke' Stil Ammianus Marcellinus — Vom heuristischen Nutzen eines folgenreichen Verdikts // Décadence. “Decline and Fall” or “Other Antiquity”? / Ed. by Μ. Formisano, Th. Fuhrer. Heidelberg, 2014. S. 228–229, 240–244, 246–248.]
.
Μ. Хозе условно называет стиль Аммиана «показательным» (exemplarisch), тем самым подразумевая, что Аммиан не только сопровождал свой рассказ общими рассуждениями морально-философского плана, но и приводил поучительные примеры
(exempla)
из деятельности исторических или мифологических персонажей
[56]
[Hose Μ. Intertextualität als hermeneutisches Instrument in spätantiker Literatur: Das Beispiel Ammianus Marcellinus // Spätantike Konzeptionen von Literatur / Hrsg, von J. Stenger. Heidelberg, 2015. S. 88, 91–94.]
. Но, оставляя в стороне трактовку различных особенностей стиля Аммиана, предложенную Μ. Хозе, отметим, что, так или иначе, и Μ. Хозе и Я. Штенгер главное внимание уделяют вопросу о стиле, т. е. воспринимают труд Аммиана не как набор сведений о военно-политической истории поздней Римской империи, а как самостоятельное и самодостаточное литературное произведение.
Если же говорить о кратких исторических сочинениях, в противопоставлении с которыми труд Аммиана рассматривается в современной исследовательской литературе
[57]
[В данной монографии мы использовали издания: Eutropii Breviarium ab urbe condita / Rec. C. Santini. Leipzig, 1979; Festus. Abrégé des hauts faits du peuple Romain / Ed. et tr. par M.-P. Arnaud-Lindet. Paris, 1994; Sexti Avrelii Victoris Liber de Caesaribus… subsequitur Epitome de Caesaribus / Rec. Fr. Pichlmayr. Leipzig, 1970.]
, можно признать, что и эти формы историописания тоже изучаются в первую очередь с позиций их жанрового своеобразия, а не набора сюжетов или общественно-политических взглядов их авторов. Μ. Зельмайер, посвятивший отдельную монографию позднеримским бревиариям и эпитомам (вышла в свет в 2009 г.) рассматривает данные труды прежде всего в функциональном аспекте: 1) как их авторы рассказывали о событиях прошлого, т. е. как они выстраивали свои тексты; 2) на какую читательскую аудиторию они ориентировались, чьи запросы отражали в своих трудах; 3) и, наконец, как бревиарии и эпитомы своим содержанием отражали уровень преподавания истории в позднеримских школах, в какой мере исторические знания Феста, Евтропия, Аврелия Виктора и других антиквариев-эпитоматоров соответствовали программе римского школьного исторического образования
[58]
[Sehlmeyer Μ. Geschichtsbilder für Pagane und Christen. Res Romanae in den spätantiken Breviarien. Berlin; N. Y., 2009. S. 3–5, 9, 11, 21, 25, 28.]
.
Ж.-Л. Говиль, защитивший в 2005 г. диссертацию по анонимной «Эпитоме о Цезарях», подчеркнул, что он рассматривает данный труд с позиций его жанровых особенностей: в центре внимания исследователя находится вопрос о роли и месте «Эпитомы» в жанровом разнообразии позднеримской исторической литературы. Ж.-Л. Говиль выделяет несколько видов позднеримского историописания — истории, анналы, хроники, биографии и сокращенные изложения, т. е. бревиарии, и пытается определить, как и в какой мере автор «Эпитомы» противопоставлял свой труд другим жанрам исторической литературы, как он использовал методы других жанров (не только исторических) и как сочетал в своем тексте разные литературные стили
[59]
[Gauville J.-L. Abbreviated Histories: the Case of the Epitome de Caesaribus. PhD Diss. University of Montreal, 2005. P. 86–87, 92, 95.]
.
Но сам по себе вопрос о жанровом своеобразии «Эпитомы о Цезарях», конечно же, подразумевает, что исследователь в первую очередь рассматривает бревиарии и эпитомы как продукт позднеримской историографической культуры, в его понимании краткие формы исторического повествования представляли собой определенный литературный жанр, и этот жанр диктовал авторам методы изложения материала.
Т. о., жанровая структура текста и влияние жанра на способ изложения материала — тема, лейтмотивом проходящая через современные исследования, посвященные различным позднеримским историческим источникам, вместе с тем следует подчеркнуть, что в этой ситуации анализ стилистических особенностей текста доминирует не только при изучении панегириков, которые в первую очередь требуют применения литературоведческих подходов, но и при изучении собственно исторических произведений — больших и малых форм историописания.
Тем не менее, если обратиться к исследованиям, в которых рассматриваются особенности панегириков (в основном мы имеем в виду знаменитые латинские панегирики в честь различных позднеримских императоров, от Диоклетиана до Феодосия! написанные в период с 289 по 389 г.
[60]
[В данной монографии мы использовали издание: Латинские панегирики/ вступ. ст., пер. и коммент. И. Ю. Шабаги. Μ., 2016.]
), мы можем проследить значительные изменения не только в оценке функций риторических текстов, но и в самом определении термина «риторика».