Страница 13 из 89
Г. Фоуден признает, что он разработал свою идею в рамках теории долгой поздней Античности (the long late Antiquity), которая была предложена еще в 1971 г. англо-американским антиковедом П. Брауном, выпустившим в том году книгу «Мир поздней Античности: 150–750 гг. н. э.» (The World of Late Antiquity: A.D. 150–750). Эта исследовательская модель, в свою очередь, включает в себя две основные идеи: 1) поздняя Античность началась на рубеже II и III вв. и завершилась только в середине VIII в.; 2) процессы духовного, политического и социально-экономического развития, развернувшиеся в течение данной эпохи, охватывали не только греко-латинский мир, но и Сасанидский Иран, регионы Аравийского полуострова, а также земли Армянского нагорья, где располагались христианские царства Картли и Великая Армения
[35]
[Fowden G. Before and after Muhammad… P. 68. По мнению Μ. Хемфриса, активного сторонника идеи долгой поздней Античности, методология, предложенная П. Брауном, позволила рассматривать греко-римскую позднюю Античность в сравнительной всемирно-исторической перспективе, с позиций подходов глобальной истории, когда процессы этнокультурного, политического и социально-экономического развития, происходящие в одном цивилизационном регионе, сопоставляются и сравниваются с аналогичными процессами, происходящими в другом цивилизационном регионе. В результате, по мнению Μ. Хемфриса, исследователь может оценить события, развернувшиеся в одно и то же время в Римской империи, Персии, Армении, на территории Средней Азии и даже в Индии не изолированно друг от друга, а в их взаимосвязи, точнее — может показать взаимовлияние, взаимозависимость этих событий одно от другого: Humphries Μ. Late Antiquity and World History: Challenging Conventional Narratives and Analyses // Studies in Late Antiquity. 2017. Vol. 1/1. P. 16, 21, 23–26.]
.
В 2016 г. на страницах немецкого междисциплинарного исторического журнала Mille
Так, А. Марконе отметил, что даже процессы интеллектуальной истории, развернувшиеся в пределах христианской латинской Европы и исламского арабского Ближнего Востока, не развивались синхронно: по его мнению, латинская Западная Европа обрела высшие («зрелые») формы своего духовного развития не в X в. (как полагает Г. Фоуден), а в эпоху Возрождения, т. е. в XIV–XV вв., в то время как исламская цивилизация уже с XIII в. постепенно клонилась к упадку под влиянием нашествий монголов
[36]
[Marcone A. Garth Fowden ed il primo mille
. Ф. Блодо высказал сомнения в возможности использования самого термина «созревание» для анализа процессов развития человеческих обществ, поскольку по своему содержанию этот термин больше относится к области биологии и плохо согласуется с методологией исторической науки
[37]
[Blaudeau Ph. Accomplissement de la maturation ou l'éclatement de la pseudomor-phose? Autour de la périodisation proposée par G. Fowden// Mille
.
Другие участвовавшие в дискуссии исследователи — Дж. Хэлдон, К. Робинсон и Ст. Патцольд — подчеркивают, что более убедительными и очевидными критериями периодизации служат резкие изменения в развитии социально-экономических и политических институтов общества. По мнению этих исследователей, история идей вряд ли позволяет четко разграничить эпохи, отделить один период от другого, поскольку повседневное мировоззрение различных групп общества меняется очень медленно, ментальные картины мира, как правило, очень консервативны и люди долгое время придерживаются одной и той же модели мышления
[38]
[Robinson C. F. Fowden's First Mille
.
Чем дискуссия о книге Г. Фоудена важна для нашей темы, как эта дискуссия связана с методом нашего собственного исследования? На наш взгляд, материалы обсуждения книги Г. Фоудена показывают главную методологическую особенность исследований по поздней Античности: в подавляющем большинстве случаев исследователи, занимающиеся сюжетами поздней Античности, используют структурный подход, т. е. рассматривают мир грекоримской поздней Античности как совокупность различных структур — государственных (различные органы власти и формы их взаимодействия), экономических (торговля, дорожные пути, производство и распределение ресурсов, фискальные механизмы), духовных (повседневное мышление людей, идеи интеллектуалов о воспитании и образовании, система религиозных верований).
Другими словами, исследователи стремятся выделить структуру и определить её функции, вместе с тем исследователи прослеживают динамику развития структуры, устанавливают изменения в её внутреннем устройстве.
Сами историки поздней Античности отмечают, что интерес к деятельности структур отражает смену парадигм в изучении данного периода, произошедшую в 1970-х гг., как раз после выхода в свет уже упоминавшейся ранее книги П. Брауна, который одним из первых в западноевропейской научной общественности представил римскую позднюю Античность не как мир последовательного упадка, а, наоборот, как мир постепенной трансформации, т. е. мир закономерных изменений, когда старые формы античной культуры уходили в прошлое, а им на смену приходили новые, христианские
[39]