Страница 11 из 89
Рассмотренные выше сведения церковных источников подводят нас к выводу, что авторы-интеллектуалы, жившие в западных латиноязычных регионах, считали главной причиной всех изменений, произошедших в западной половине империи, массовые вторжения варваров. Повторим — именно массовые, т. е. современники этих вторжений понимали, что на территории западных провинций империи расселились обширные союзы племен. Варвары захватили крупные территории, они свободно нападали на земли Италии, и теперь римские административно-политические структуры, находившиеся за пределами Италии, были вынуждены подчиняться племенной элите варваров.
Римские императорские органы власти, располагавшиеся в провинциях к северу от Альп, теперь, после 406–407 гг., стали зависеть от варварских королей, повиноваться приказам знатных германцев и германскому племенному праву
[31]
[Как показал X. Хорнунг, латиноязычные христианские епископы, жившие в западных провинциях империи, прекрасно разбирались в особенностях римской правовой терминологии, знали римские правовые тексты и свободно ориентировались в их содержании, именно поэтому, по наблюдениям X. Хорнунга, письма многих епископов по своей структуре и лексике весьма часто напоминали императорские законы, воспроизводили стиль, структурно-композиционный план и даже отдельные слова императорских законов. Фактически, как отмечает исследователь, епископы излагали в письмах свою мысль, пусть даже и богословского содержания, по образцу официального законодательства, придерживались стандартов и правил официального делопроизводства. Но если христианские епископы копировали модели, представленные в официальном римском праве, то совершенно неудивительно, что они очень четко понимали и осознавали различия между римским государственным и германским родоплеменным правом, болезненно воспринимая переход от римских законов к германским — для галльских епископов смена одной системы права на другую не была абстрактным вопросом, они тонко чувствовали грань, отделяющую императорские законы от законов германских королей. См.: Hornung Chr. Die Sprache des Römischen Rechts in Schreiben römischer Bischöfe des 4. und 5. Jahrhunderts// JbAC. 2010. Jg. 53. S. 53,56, 63,73–76.]
, племенные институты власти германцев заменили собой государственные римские императорские структуры.
Первой и вполне логичной реакцией на подобные процессы была надежда на
сохранение
империи в том виде, в каком она существовала до варварских вторжений, эта мысль господствовала в умах интеллектуалов до 440-х гг., когда христианские авторы-богословы потеряли такую надежду и обрушились с критикой на римлян, проживавших в западных провинциях. На наш взгляд, именно тогда сформировалась идея
падения
империи, т. е. исчезновения её властных структур в регионах к северу от Альп.
Следовательно, событийный процесс, который, по мысли позднеримских авторов, сначала вызвал ослабление империи, а затем привел и к её падению, — это
варваризация,
т. е., в понимании позднеримских авторов, массовое переселение на территорию империи германских племенных союзов и преобразование римских провинций в обособленные варварские королевства, не зависящие от центральной имперской администрации в Италии. Другими словами, по мнению позднеримских авторов, очевидные внутренние изменения в западной половине империи начались только после 406–407 гг., когда произошло первое массовое переселение германских племенных союзов во внутренние земли империи.
Как результат, мы можем признать, что такие идеи, как падение империи и переходный этап в её существовании, широко используемые в современной исследовательской литературе, применялись самими позднеримскими интеллектуалами только для осмысления конкретной событийной ситуации, сложившейся в западной половине империи после 406–407 гг.
Следовательно, закономерен вопрос, связанный с хронологическими рамками нашего исследования (период с 353 по 395 гг., т. е. вторая половина IV в.): насколько справедливо применять термины «упадок» или «переход» ко второй половине IV в., другими словами — насколько уместны такие понятия при изучении позднеримской военной истории второй половины IV в., т. е. до 406–407 гг.?
Чтобы ответить на поставленный вопрос, позволим себе обратиться к недавней статье Μ. Майера, посвященной проблемам периодизации истории ранней Византии. Μ. Майер предлагает использовать в качестве критерия для хронологического разграничения длительных периодов не термины «упадок», «падение» или «переход», а термины «порядок» (Ordnung) и «опасность/угро-за» (Bedrohung), вкладывая в них следующий смысл: «порядок» — это период, когда государство пребывает в стабильном состоянии, т. е. когда его социально-экономические, административно-территориальные и политические структуры функционируют в нормальном, привычном режиме. Элементы порядка — органы государственной власти, группировки политической элиты и социальные группы населения — взаимодействуют друг другом по устоявшейся схеме, без внутреннего разлома или дезорганизации.
И наоборот, «опасность», по мнению Μ. Майера — это период, когда государство сталкивается с какой-то внешней или внутренней угрозой, нарушающей привычный порядок социальных связей; все структуры общества и государства прекращают функционировать в прежнем режиме, точнее — прежний механизм функционирования дает сбой из-за этой угрозы (нападение внешних противников, гражданские войны, эпидемии, экологические катастрофы) и начинает меняться под её влиянием
[32]
[Meier Μ. Ostrom-Byzanz, Spätantike-Mittelalter. Überlegungen zum “Ende” der Antike im Osten des Römischen Reiches //Mille
.
Фактически, на наш взгляд, слово «опасность» в концепции Μ. Майера подразумевает, скорее, не период, а своеобразный Wendepunkt — «переломный момент», «поворотный пункт», т. е. конкретное событие или ряд событий, повлекших за собой глубокие, радикальные и масштабные преобразования в социально-экономической, правовой, политической и духовной сферах жизни общества. В таком случае мы могли бы добавить к идее Μ. Майера небольшое, но важное уточнение: термины «порядок» и «опасность» сами по себе представляют собой условные научные модели, которые исследователь (любой, не только Μ. Майер) разрабатывает в соответствии со своими задачами.