Игры огня. Искра

– Вам не кажется странным, что магия огня – самая слабая магия в мире, которую презирают даже дети? Даже беспомощные люди, не обладающие магией, и то презирают магию огня. И тут вдруг ты сравниваешь очень опасную ситуацию на Играх – с огнем. Почему?

– Ты какая-то странная, – сказала Кейт. – Давайте вернемся к нашей теме.

Я разочарованно умолкла. Никто из них даже не понимал абсурдности сказанного Воронцовым. А для меня это был привет из привычной реальности.

Все явно ждали от меня каких-то действий. Но я понятия не имела, что следует делать или говорить капитану, чья команда только что выиграла этап, хотя еще недавно всем составом собиралась ползти на кладбище. И для разнообразия решила говорить правду.

– Ребят, мне не хочется вас расстраивать, но, на мой взгляд, мы победили случайно. Все наше преимущество было получено только за счет Михаила, за счет его помощи. Он, конечно, хотел нас подставить, но, прежде чем сделать это, здорово помог. Полагаю, что без Михаила мы бы провозились намного дольше, потому что он показал нам принцип разгадывания загадок. И по нему уже мы шли дальше. И на втором этапе нам так не повезет. Поэтому давайте заранее обговорим некоторые важные нюансы.

Я вопросительно посмотрела на Кейт с Александром, и они синхронно едва заметно кивнули.

– Хорошо, – сказала я. – Владимир, Сергей, вы должны кое-что знать о Кейт и Александре. Им нельзя разлучаться. Если они проведут вдали друг от друга больше восьми минут, то Александр погибнет. Пожалуйста, помните об этом и, что бы ни случилось во время испытания, защищайте их, не давайте их разлучать.

Лица Воронцова и Карениной вытянулись от удивления, а Сергей остался бесстрастным. Алексей Аронов смотрел на все с присущим ему спокойствием и легкой усмешкой. Судя по тому, что он не пытался меня прервать, его происходящее полностью устраивало и в концепцию победы над Дашковыми вписывалось.

– Второе. Михаил Светлов. Этот дурак пытается меня защитить. Мы живем по соседству и очень тесно дружим. Он пошел на Игры, только чтобы уберечь меня от Аспера и… бог знает, каких еще глупостей сотворит. Поэтому если в какой-то момент, на каком-то испытании, вы увидите Светлова с какой-нибудь очередной идеей, то просто дайте ему понять, что второй раз это не сработает. И постарайтесь не бить ему морду за то, что он запер нас по комнатам на первом этапе. Он думал, что если закроет меня и не даст победить, то я не вызову гнев Аспера.

А в итоге вызвал гнев Аспера сам. Но это я говорить не стала.

– И третье. Я знаю, что вы не в восторге от того, что вам приходится участвовать в Играх, и мне действительно жаль, что по моей вине вы попали в эту историю. Но у нас больше нет другого выхода – нам нужно сражаться по-настоящему. Нам нужно хотеть победить. Во всех остальных случаях мы просто станем очередными пешками в играх Аспера.

– Согласна! – Кейт хлопнула в ладоши. – Давайте уже надерем зад Дашковым и магам воды. Они надоели! Ходят с таким видом, как будто весь мир принадлежит им. Даже если мы не победим на Играх, хлопнуть Дашкова и остальных по носу хотя бы на паре этапов – это уже очень круто. И мне плевать, до каких глубин мерзости дойдет Аспер. В конце концов, он не всемогущ. И даже на Дашковых найдется управа.

– Ярина – наш капитан, как она скажет, так и будет, – сказал Сергей.

Молчал только Воронцов. Он до последнего делал вид, что его здесь нет, но в конечном итоге не выдержал.

– Хорошо. Но если из-за вас мы все погибнем, то я… – Он замялся, так и не придумав, какую именно угрозу озвучить.

– Будешь душнить даже на том свете, – закончил за него Александр.

– Что ж, если все решено, можем мы отправиться на пары? У меня сейчас как раз…

– История. Рекомендую посетить, если не хотите остаться неучем, – сказал Аронов, обращаясь ко мне. Ей-богу, чуть язык ему не показала!

* * *

Историю преподавали в очень красивом лектории. Вместо парт и стульев здесь были скамейки с мягкими подушками, а преподаватель читал лекцию не из-за кафедры и не с учительского стола, а сидя в глубоком кресле. Ему не хватало только бокала вина и сигары, чтобы быть похожим не на преподавателя истории, а на какого-нибудь миллионера, рассказывающего вечером возле камина о своей бурной молодости внукам.

– Курс новейшей истории Российской империи, – голос у преподавателя был низкий, бархатистый и обладал поистине магической способностью притягивать внимание, – мы начинаем с рода ныне здравствующего государя, императора Константина.

– Ярина! – От лекции меня оторвал шепот Элены.

Соседка опоздала, мышкой прокралась на соседнее место и тут же приступила к обсуждению последних новостей.

– Расскажи, как это было.

– Давай на перемене, – попросила я. Мне очень хотелось послушать лекцию по истории.

– Я умру до перемены! Ну хоть немножко расскажи, какой он?

– Аспер? – уточнила я.

– Какой Аспер! – Элена отмахнулась. – Михаил Светлов.

– С каких это пор ты интересуешься Светловым?

– Я вообще не знала о его существовании, но посмотрела первый этап Игр, и он такой… Как ты вообще с ним познакомилась?

– Он мой сосед по коммуналке.

– Как тебе повезло!

Я скептически хмыкнула, но Элена не обратила внимания.

– Скажи, а он в жизни такой же крутой, как нам показали в иллюзионе?

– Он замечательный, – совершенно честно призналась я.

– Замечательный? Разве он не подставил вас по указке Аспера?

– А, ты в этом плане…

Я подумала, что Светлов понравился Элене так же, как нравился мне. А она видела в нем обаятельного гада, который пойдет на все, чтобы добиться победы своей команды. Вряд ли сам Михаил будет рад подобной славе.

– Скажем так: у него всегда есть тайный мотив. И все, что он говорит, нужно делить на два.

И снова я не солгала, хотя и сказала только часть правды. Но, к своему собственному удивлению, ощутила внутри что-то очень похожее на изжогу. Меня взбесило то, что Элена говорила о Светлове с таким придыханием, с таким восторгом, и при этом совсем не знала его настоящего.

«Можно подумать, ты прям его хорошо знаешь», – подумала я. Ревность на вкус оказалась неприятной, а горечи ей добавляло то, что я сама не могла определиться, что чувствую к Светлову.

– Перед вами облик нашего государя императора Константина Четвертого, – произнес преподаватель, и посреди аудитории возникла иллюзия, изображающая мужчину, которого я уже видела на портрете в Зимнем дворце.