Страница 67 из 67
Идиллию бала разорвал грохот – тяжелые дубовые двери парадного зала с такой силой распахнулись, что дрогнули хрустальные подвески люстр. Музыка оборвалась на высокой ноте, за ней наступила тишина, нарушаемая лишь шумом дождя снаружи и приглушенными раскатами грома.
Это была Ярина.
В черном траурном платье и милой шляпке с вуалью.
Дмитрия поразили ее глаза. Широко открытые, горящие такой невыносимой смесью боли, ярости и отчаяния. В них было страшно смотреть. Ее взгляд метнулся по залу, пронзил толпу и остановился на нем.
– ТЫ! – Ее голос, хриплый от крика и слез, прокатился по замершему залу, заставив некоторых особо чувствительных дам вздрогнуть.
Она пошла к нему, не обращая внимания на испуганно расступающихся гостей, оставляя за собой мокрые следы на паркете.
– Верни его! Верни все как было! Верни мир, в котором Михаил Светлов жив! Ты слышишь меня? Верни его!
Она остановилась в нескольких шагах от Дмитрия, ее тело мелко дрожало от холода и нахлынувших эмоций. Слезы, смешиваясь с дождевой водой, текли по ее щекам, но она даже не пыталась их вытереть. Весь ее вид, вся ее искаженная болью фигура кричали об одном: о черте, за которой уже не осталось ни страха, ни осторожности, ни даже надежды.
– Он не должен был умирать! – Ее голос сорвался на полувсхлип, но тут же снова набрал силу. – Ты украл мой мир! Подсунул вместо него эту пародию! Верни мне мою реальность, слышишь?! Я больше не могу оставаться в этой! Я больше не могу!
Он не шелохнулся.
Оценивающе окинул взглядом ее дрожащую фигурку, мокрые волосы, потеки туши на щеках. И это был взгляд взрослого, холодно наблюдающего за истерикой непослушного ребенка.
– Замолчи. – Его голос прозвучал негромко. – Ты забыла, где находишься и с кем говоришь? Твой «мир»?
Он произнес это слово с откровенным, язвительным пренебрежением.
– Твой мир был ошибкой. Неудачным черновиком. Я дал тебе и всем вам нечто лучшее. Упорядоченное. Сильное. А ты – глупая девочка, ноющая о каком-то мальчишке. Он был всего лишь куском хлеба, который я бросил тебе в утешение, а ты возомнила себя героиней трагедии? Ты думаешь, у тебя есть право что-то требовать? Твой Михаил Светлов сделал свой выбор – бросился под огонь как идиот, играя в героя. Это его решение, а не мое.
Он выдержал паузу, чтобы до нее дошел смысл каждого его слова. Это последний раз, когда он говорит с Яриной Огневой. По правде говоря, ему следовало ее просто убить еще тогда, когда он понял, что у нее сохранилась память.
– А теперь убирайся. Пока я не велел страже вышвырнуть тебя отсюда. Привыкай жить в мире, который тебе дан. Это – единственная реальность, которая у тебя есть. Но и ее ты лишишься, если еще хоть раз позволишь себе подобную выходку. Знай свое место! Я – князь Дашков, повелитель Ветра Перемен. И не тебе, безродная бездарная девчонка, ставить мне ультиматумы!
– Тогда…
В глазах Ярины в самом настоящем смысле взметнулось пламя. Она направила руку в сторону Аспера, и тот мгновенно побледнел.
– Позволь рассказать тебе еще кое-что. У магии огня есть очень интересное свойство.
Ее голос дрожал от злости и напряжения.
– Оказывается, магия огня может заставить жидкость вскипеть. А ты знал, что кровь – это жидкость? И смерть от закипающей крови… намного мучительнее смерти в пожаре.
Аспер закричал. Его сердце горело изнутри, по жилам текла раскаленная лава.
Дашков бросился к Ярине, но она успела первой: выскочила на балкон, распахнула двустворчатые двери и повернулась к еще недавно ликовавшей, с наслаждением обсуждавшей кровавые подробности Игр толпе.
– Ты прав, – прошептала она. – Это моя новая реальность.
За ее спиной вспыхивали очаги пожаров. В мгновение ока весь город окрасился во все оттенки алого. Пламя сжирало дома и шпили. Бликами рисовало на поверхности рек и каналов приговор.
– И в этой реальности, – медленно произнесла Ярина, – твой Петербург будет гореть.
Конец первой книги.
Эта книга завершена. В серии Игры Огня есть еще книги.