Страница 24 из 51
17
Я все нежила своего несчастного Кая.
— Где болит? — спросила я.
— Тут, — Кай тронул грудь. — Мама, дай еще!
— Только немножко. Капельку.
— Еще не восстановилось, но скоро должно прийти в норму. Сильно истощен, — посочувствовал Крин и погладил малыша по голове. — Поправишься, и все будет хорошо, Кай. Тебя больше никогда не будет мучить голод.
— Мама, я хочу еще. Можно? — Кай заглянул в глаза.
Отказать было невозможно, но Крин поглядывал с тревогой.
— Маме пока больше нельзя, Кай.
Предвосхищая атаку, я защитилась Изоляцией.
Кай уже оттопырил губу, захныкал, как Крин предложил:
— Можешь мою. Но только немного.
И Кай расцвел, переполз на руки, припал.
— Ты тоже вкусный. Но мама лучше.
Глаза все меньше проблескивали пурпурным. Крин гладил по голове, утешал Кая. И тот, будто чувствуя, что к нему с добром, прижимался, не боялся.
— Маленький голодный проглот… Хватит, — остановил Крин.
И Кай отстранился. И даже больше не ныл. Зевнул сладенько, завалился на подушки и беленькую кошку приобнял.
Спал.
Мы снова выдохнули.
— Жутковато видеть полунежить. Никогда такого не встречал. Воистину, божественный уровень адаптации.
— Странно, что никто не унаследовал способность к регенерации.
— Пойдем еще лекарства сварим. Что-то ноет хорошо так после этого.
— Ой, у меня же тоже есть, — я хлопнула себя по лбу и призвала лекарство из комнаты, аж две бутылки нашлось.
— Каю оставь. Полегче будет.
— Так выпей, остальное оставим.
— Я что-то опасаюсь спать здесь, — Крин покосился на мирно спящего Кая.
— Можем в мою старую комнату пойти.
— Не, лучше к Эйру. Уф-ф, как ноет, — Крин растер грудь. — А ты портал не можешь открыть? Высшие техники, конечно, но вдруг?
Я покачала головой и оставила одну бутылку Каю, одну сложила к себе.
— Я могу применять не все, что захочу. Иногда даже что-то простое не получается, помнишь, Поиск?
— Угух.
Мы плелись домой, выжатые до капли, и то ли поддерживали друг друга, то ли к земле тянули. Ныло. Слабость разбивала. Старые шрамы разболелись, и больше всего тот, проблемный, в основе души.
— Как же тут далеко, — вздохнула я.
— Да-а.
Дорога казалась бесконечной, и в лазейку мы почти заползли. И очень хотелось бы залезть в окно, но оно заросло ароматнейшим колючецветом намертво.
— Да что ж это такое! Почему так быстро?! — в сердцах воскликнул Крин и призвал свой Источник из зарослей.
— Что посадил, то и выросло. Еще и кровь Эрва.
Пришлось тащиться в обход. Как назло, на крыльце толпились друиды полным советом. Прошмыгнуть не удалось.
— Вы тут что наделали? Сколько чар влили?!
— Пустите, устал смертельно.
— Почему у вас растет так, будто Эрв с нами?
— Все потом.
— Пап, хочу тебе показать…
Двери распахнулись, и Оро в милом передничке пригласила:
— Пройдемте в кабинет.
Мы с Крином выдохнули и ускоренно поплелись в комнату.
Зелье распили по три глотка, закрыли, легли…
В дверь постучали.
— Мы спим, — ответил Крин, но Эрлин все равно вошел и застыл на пороге.
— У вас тут почему травой грез пахнет?
Сны затягивали все сильнее.
— Угощайся, — кивнул на бутылку Крин и рухнул на подушку.
Сон вдруг сбился. И у Крина, кажется, тоже — зашевелился.
Проклятый Эрлин нам гуляй-травы под нос подсунул.
— Ты чего творишь?
— Это ты чего творишь! Отступник, тебя уже раз сожгла эта трава, а ты за старое!
— Это очищенная. Лекарство. Без побочек. Мы душами кормили, нам надо, — Крин потер лоб.
— Что ты несешь?!
— Ты почему не у Главы?
— Глава вышел, Хранитель позвал.
— А от нас что надо?
— Ну…
Крин сел, потер лоб, грудь.
— Что ты за существо такое, Эрлин! Болит все! Только попробуй подсунуть мне еще раз эту гадость!
Крин отпил еще и лег. Я замерла. Эрлин смотрел с ужасом.
— Не волнуйся, служитель Эрва, — тихонько сказала я. — Оно правда очищенное и проверенное.
— Мир сошел с ума, а вы! Какая еще трава грез?!
— Мы сад разбили, ребенка лечили. Еле дошли…
— Какой еще такой ребенок ест души?!
— Мой, — ответила я. — Я эньека, и когда носила его, способа излечиться еще не существовало. Он сильно пострадал, но теперь благодаря сущности Хранителя у него есть шанс поправиться.
Эрлин отвернулся, посмотрел на заросшее окно.
— С садом вы начудили, конечно. Кто ж так делает?
— Источник Крина оставили, вот и выросло. Не подумали.
— Он теперь тоже Лов?
— Нет, живой, — ответила я.
— Что же нам делать, вот что делать! Как он может спать, когда…
— Жизнь продолжается. Для нее нужно спать иногда. Это не очень удобно, но жить здорово, после смерти все совсем не такое.
В груди ныло. По голове будто настучали, так гудело. Жизнь продолжалась.
— После смерти?
— Служитель Эрва, не буди, молю. Мне нужно восстановиться, это очень тяжело, — я отпила лекарства и зарылась в подушку.
Кошмар навалился сразу. На меня смотрели страшные глаза с огненным отблеском. Я поклонилась, легла на пол. Тесная комната давила стенами, душила алой шторой и отсутствием надежды.
— Нелари, почему ты так себя ведешь?
— Потому что глупая, — ответила я быстро и четко.
— Это не оправдание, Нелари. Нужно приходить, когда зовут.
«Куда зовут? Я не слышала…»
— Это тоже не оправдание. Нужно слышать всегда.
Я подскочила, запуталась и упала. Головой о тумбочку приложилась, с кровати съехала…
«Вот бестолковая, снова с кровати упала, — я потерла ушибленный лоб. — Зато вроде бы даже не описалась. Пойду сбегаю».
Комната плыла и раскачивалась, и я по стеночке выбралась в уборную.
Когда я вернулась, в кресле сидел Карн, смотрел на меня. Вроде не злился. От неожиданности о ковер запнулась, расстелилась. Не то чтобы сильно больно, обидно скорее.