Страница 25 из 51
18
Карн взял колбу.
— Сейчас выйдем, дыхания создадим. Не перепутай, а то здесь сгниет все.
Он вышел, и я радостно выбежала за ним. Карн собирал туман по болоту, привязывал к нему души, ядом напитывал. Я благословляла.
Все просто. Дело нужное. Думать не надо. И даже не больно.
Как только Карн отпустил, побежала к Каю.
Малыш выглядел бодрее, подполз ко мне, обнял.
— Мама.
— Молодой господин! — в дверь постучали, и вошел мужчина в рыжем.
— Не хочу! — завопил Кай.
— Десять кругов вокруг убежища, — велел мужчина в рыжем.
— Нет! — Кай разрыдался, сполз на пол.
— Ого, сколько сил! Двадцать.
Кай насупился. Поклонился учителю и, утирая сопли, поплелся наружу.
Я хотела выйти следом, но мужчина остановил жестом.
— Отвлекаться будет.
«Я столько шла! Эх, хороша мать, даже не подумала, что у Кая тренировки по утрам. Ничего, я наверстаю. Пойду с Актаром повожусь, пока Крин спит».
Поплелась обратно к убежищу. Хотелось есть. И спать. И все вместе.
Когда я пришла, Крин еще спал, и я завалилась к нему, прижалась спиной, усталые ноги вытянула.
Крин спал крепко.
«Любимый. Никто нас больше не разлучит. И я даже могу быть твоим ассистентом».
Когда я проснулась, Крина рядом не было. Он не смотрел на меня влюбленными глазами, не ластился. У него было дело поважнее — разросшиеся кусты подстригал.
Умылась, одежду поправила, до уборной сбегала. Питательный плод взяла. Не так уж и сложно быть живой
К Крину все-таки выглянула.
— Помочь?
— Не, я сам. Давно не занимался, аж сердце радуется, — он отчего-то надсадно закашлялся. — Ты полюбила ночные прогулки, смотрю?
Он даже не взглянул на меня. Осадочек остался.
— Что-то не так?
— Если ты не начнешь думать, Ни, все может кончиться очень быстро и очень плохо. По крайней мере, для нас точно, — Крин сплюнул, кашлянул и продолжил подстригать кусты, так и не глядя на меня.
Сердце сжалось.
«Я и ему не нужна. Как глупо. Когда Источника у него не было, его по-животному влекло ко мне — вот и вся «великая любовь». А теперь и не смотрит. А я, дура, верила! Я ради этого, ради этого пережила… столько пережила!»
— Я… поняла, Крин. Я стараюсь думать. И еще постараюсь… я… я… я пойду, с Актаром поиграю.
Слезы душили.
Крин вздохнул, тяжело посмотрел на меня и зачем-то почистил мою одежду энергией на несколько раз.
Было так просто — перейти в другое крыло, показать игрушку, погладить по голове. Сделать вид, что ничего не случилось. Что я не разрушаю все, к чему прикасаюсь.
«Хорошенький. На маму похож больше, и оно и к лучшему».
Айнар села в кресло, как и всегда, с идеально ровной спиной, взяла уже остывший чай. Такая правильная. Такая чистая. Опора мужу, образцовая хозяйка и мать.
— Нелари, расскажи, что происходит. Как себя вести? К чему стремиться? Эйр на все вопросы велит заниматься Актаром и домом, но нельзя же совсем в изоляции-то. Полный дом этих притащил, ничего не объяснил, я и так понимаю, конечно, но…
Айнар отвернулась, украдкой промокнула слезы. Она была настолько правильной, что даже переживала о том, о чем положено лучшей хозяйке и матери. Не то что некоторые.
— Чего ты сама хочешь, Айнар?
— Хочу быть полноправной женой, хозяйкой, матерью детей, а не девкой из гарема, что это такое-то! — возмутилась она. — Ладно, это уже не изменишь. Остается только делать вид, что все хорошо.
Я протянула Актару деревянное яблочко с червяком на веревочке. Игрушка уже сильно потрепанная была, но ею занимался особенно хорошо.
— Я и сама не знаю, что делать, Айнар. Этих девушек подарил Эйру Карн, от такого подарка нельзя отказаться.
— Да и не стал бы! Ко мне так не подходил, все дела да дела, а этих сразу притащил к себе, бесстыжий, злости не хватает! Неужели я недостаточно хороша?
Актар грыз червяка и посматривал на маму с удивлением.
— Айнар, да что ты! Он же и не подходил к ним с тех пор. Карн посмеялся над ним, девчонок подарил, похотью благословил, как у Эрва, знаешь, пока не сняли, мучился все.
— Эйр в немилости? — встревожилась Айнар.
Я помолчала.
— Думаю, все нормально. Кто был в немилости, того уже нет. Может, раз установку дал, мол, плодитесь, сына отправил пример подавать.
Айнар вздохнула, а Актар, будто понимая, о чем речь, начал запихивать червяка в яблоко и вытаскивать.
— Что с дикарками этими делать? Они современный не понимают и вообще не уверена, что разговаривать умеют. Странные. Сидят в комнатах, девочки зовут есть — не идут, приносят — едят. Ничем не интересуются, и их с виду все устраивает. Они не готовят ни одежду, ни еду, ни место, вообще ничего ни для себя, ни для малышей, такое чувство, что оставишь — и они будут мыться, прихорашиваться, убирать в комнатах и смотреть в стену, пока с голоду не умрут.
Я опустила голову.
— Возможно, так и есть. Айнар, вы позаботьтесь о них с девочками, пожалуйста. Я не думаю, что они высокомерные, скорее их приучили, что так надо. Подумаю, чем можно помочь, и тоже схожу.
— Это ужасно. Мне и их жаль, и очень злит оказаться с ними в одном ряду. Займусь.
— Это не так, Айнар, какой там ряд, ты что?
Актару надоело яблоко, он отшвырнул его и пополз к матери. Я подскочила, потрясла погремушкой, но Актар был настроен серьезно, на колени забрался, под платье полез, и я вышла, чтобы не смущать.
Со стороны входа опять донеслись голоса, и стало жаль Эйра.
«Целыми днями разбираться, думать, общаться, ответственность такая… Насколько легче не думать, а просто следить за собой и радоваться тому, что дают. Хотя когда не дают, тоже тяжело. Карн вон не кормил тогда. Но я бы взяла сама, если бы могла выйти. Так, куда идти-то? Крин в саду, Актар ест, у Кая еще тренировка, наверное. Можно ли к Ниру?»
Я нащупала его ниточку, но Нир с Эрлином сидел, и ему явно было не до меня.