Страница 23 из 51
16
Крин разложил трубки и начал сплетать чары. Это уже было сложнее. Подзабыла, а так с ходу не словишь, не поможешь. И я благословила его, усиливая эффект колдовства. Заклинание вспыхнуло ярко.
Крин улыбнулся.
— Так приятно. Будто воплощение счастья. Здесь оно вряд ли проявится, это обычная основа. Но посмотрим. Давай присыплем.
Крин перевернул эльфийский мешок. Посыпалась земля. Много земли.
Крин разровнял ее энергией, отряхнул руки и мешок.
— Отлично. Что хочешь посадить, Ни?
— Питательное обязательно, обожаю его плоды.
— А что еще?
— Можно несколько, — предложила я.
— И сладкоягоду?
— Да.
Крин прикрыл лицо руками.
— Что смешного?
— Ничего. Просто мило. Друиды еще древо Эрва посадили бы обязательно. Но пусть будет так, как ты хочешь.
— Тут мало места. А питательное дерево красивое, нарядное, плоды вкусные.
— И сладкоягода украсит, кусты очень декоративные, листья разноцветные, — поддакнул Крин, чуть не смеясь.
— Да.
— Тогда так и сделаем. И вместо древа Эрва еще ароматных трав посадим. И жгучих перцев. С ними все вкуснее. И обозначим, так сказать, смену приоритетов.
— Точно, от него вечно чем-то таким несет. Бодролист еще надо! Эйр им пахнет!
— Бодролист обязательно. Может, вам с Си под окнами цветов посадить? А то в сад уже не поместится.
— Не, в окно залезать неудобно будет. Да и если так рассуждать, небезопасно траву грез в доме с маленькими детьми выращивать…
Крин кашлянул и посмотрел куда-то в сторону.
— Наверное. Я как-то и не думал об этом.
— Актар очень прожорливый и всеядный, сколько смотрю на него, все пробует. Такой богатырь растет! Крин, может, как посадим все, возьмем его сюда поиграть?
Крин разнес энергией семена.
— Поиграйте. Я думал системы ухода дальше устраивать.
— Я с тобой! Покажешь, все сделаю. Мне так нравится колдовать. Все такое послушное, как раньше. Нет, даже еще лучше!
Крин прижал к себе.
— Ты такая милая сейчас. Как же я тебя люблю. Мое солнышко, мое счастье. Я так рад, что ты оттаяла, ожила.
— Я тоже очень рада, что теперь могу быть твоим ассистентом снова! Так мучило, когда ничего не получалось…
— Меня тоже терзало, когда я смотрел на тебя всю подавленную, покалеченную. Знаешь, если это помогло тебе восстановиться, мне даже не жалко, что ради этого пришлось возродить Иста. Главное чтобы не покалечил снова.
— Мне кажется, уже не будет. У него методы так себе, но цели светлые. И он сам вроде бы спокойнее стал, правда, потом как выкинет что-то — и опять не знаешь, что и думать.
— Добрел, добрел, потом тебя на куски разобрал и бросил, будто так и надо.
Я поежилась.
— Он такой. Гневливый, да.
— Ни, так быть не должно. Нельзя бить, резать, увечить других ни в каком состоянии и ни за какие проступки.
— Даже Карна?
— Даже Иста. Только если это нужно для защиты.
— Он нормально относится к боли. Не боится, и меня учил, что если не смертельно — какая разница?
У Крина стало такое лицо, что я поняла, что что-то не то сказала.
— Это ненормально, Ни. Кошмарно. Фу, аж передергивает. Эх, пойдем еще возле дома все устроим.
Я кивнула.
«Но ведь и вправду если не убивает — чего бояться? Нет, конечно, ненормально делать с другим то, что он не хочет. А если хочет? Глупости, разве кто-то может хотеть боли?»
Сердце сжалось, напомнив, что чужой боли точно кто-то может хотеть. И не только хотеть.
«Да, Карн нездоров. Ничего, главное чтобы не мучил больше».
Мы тянули трубки перед главным входом. Крин показывал, как накладывать чары. Вроде и получалось, но всю радость отравляло мерзкое осознание, что тот, кого я возродила, любит причинять другим боль, и это не изменится.
«Мы все неидеальны, Ни, — утешила я себя. — Кто-то безответственно творит что попало, потому что ему так сказали, кто-то любит издеваться над другими. Неизвестно еще, что хуже».
От утешения стало мерзко как никогда.
Мы с Крином тянули трубки, накладывали чары. Мы были рядом, и дело было нужное, благое, полезное. Но я ощущала себя гадко и не находила себе места.
«Зачем ты это сделала?» — спросил голос Крина в голове.
«Да дура потому что. Потому Карн мне никаких решений и не доверял, ничего не ждал от меня. Я хотела свободы — получила, и творю теперь такое, за что меня надо было бы запереть и не выпускать, чтобы только не возрождала никаких Карном, не благословляла для убийства Ловов, да вообще никуда не ходила!»
— Ни, прости, что напомнил, — извинился Крин.
— Я сама виновата. Ничего. Живем как живем, что теперь. Не получается у меня думать…
— Все у тебя получается, ты чего, Ни? Давай подумаем, чем засадим. Может, изгородь из бодролиста? А внутри декоративное что-нибудь.
— Давай съедобное.
— Из декоративного можно еще темноплод, давай покажу, — Крин прислонился ко лбу и показал красивый кустарник с крупными острыми листьями с яркими прожилками и каймой и будто запотевшими небольшими плодами.
— Можно, — согласилась я.
Мне было все равно. Хотелось забиться в угол и плакать, но это было бесполезно, а помочь Крину — нет.
— Можно еще колючецвет, красиво цветет, ароматный, из плодов вкусный напиток варится, — Кррн показал куст с хрупкими пурпурными цветами.
Кай вспомнился, слабенький малыш с пурпурными глазками.
«Я должна быть с ним! И с Крином. И с внуками… как все совместить?»
Крин все смотрел на меня, но я уже забыла, о чем мы говорили. Все мои мысле были о моем драгоценном малыше — к которому я накенец-то могла пойти — и не бояться навредить ему.
— Ни? Не нравится? — спросил Крин.
— Нравится. Кай вспомнился. Хочу навестить.
— Тот малыш?
— Угу.
— Давай тогда посадим и пойдем. Колючецвет?
Я кивнула.
Крин рассыпал семена.
— Источник тогда извлечь надо. Поможешь?