Страница 16 из 51
11.1
Я надела бусы. Ящерица «поцеловала» меня в лоб и подставила спину с крупными редкими наростами.
«Садись и держись крепко, дитя».
Я залезла, и существо пронеслось стрелой по пещере, выбралось, взмыло в воздух…
Схватилась что есть сил и руками и ногами. Нещадно сносило встречным потоком, выбивая слезы. Под нами проносился словно игрушечный мир — маленькие деревья, крохотные животные и птицы, и виднелась бескрайняя толща воды впереди.
Существо мчалось все дальше и дальше, и внизу уже виднелась только вода. От холода ветра кровь начала подкипать и сладко стынуть, как тогда, возле Хранителя льда. Руки и ноги устали держаться, и когда ящерица спустилась к какому-то острову, я скатилась с нее, потрясываясь, и готова была расцеловать каждый камешек под собой.
«Сюда», — мысленно позвала неведомая ящерица и вывела прямо по ручейку к какой-то странной каменной статуе — такой же крылатой ящерице.
От острого чувства опасности скрутило вдруг живот.
«Карн, я боюсь», — мысленно обратилась я.
Ящерица резко обернулась и ударила меня хвостом.
Я повалилась в ручей, больно ударившись, и статуя вдруг ожила, ее глаза полыхнули, и она наклонилась ко мне, ужасающе широко распахнула пасть и проглотила целиком.
В каменном брюхе было тесно. Сжимало, пропихивало, а потом я вдруг ухнула вниз.
— А-а-а! — завопила я, прикрывая голову.
Я все летела и летела. Успела привыкнуть даже. Карн вылетел мне в руки щипучим теплом.
Мимо проносилось нечто туманное, будто в междумирье, но не совсем.
Вдруг полет стал замедляться — я будто падала сквозь слои тончайших ледяных облаков, и от каждого кровь приятно разгоралась, борясь с прохладой.
Когда я приземлилась на что-то мягкое и горячее, я была уже мокрой насквозь.
Это что-то обхватило и попыталось поглотить меня.
«Благослови это и выпей», — велел Карн.
И я благословила. Бесконечно пила странный кисель. Кисель и сам проникал в кожу и странно шевелился под ней. Я уже сама чувствовала себя киселем, когда он кончился. Кожа отвратительно растянулась и бултыхалась, нутро было болезненно переполнено.
«Уродина. Это точно все нужно для лечения? — горько подумала я, рассматривая свои ужасные руки. — Но это пройдет, наверное».
Но спрашивать, конечно же, не стала. Злить Карна было плохой идеей, тем более что вечно искоркой не будет, возродится.
«Благослови».
Высшее благословение вышло сквозь слизь с сопротивлением, преломилось, расщепилось на лучи, и излилось на все вокруг.
«Отлично,» — обрадовался Карн.
Со стен сползло что-то, похожее на прошлый кисель, подползло ко мне и по мне к Источнику. Высшее благословение рассеялось цветными бликами по обнаженным каменным стенам и высветило отерывшиеся ступени куда-то вверх.
«Опять куда-то идти!»
Но с киселем я не могла не то что идти, подняться не получилось, слишком тяжело было.
«Что сидишь, перерабатывай,» — велел Карн.
«А как?»
Карн разозлился, вспыхнул в нетерпении.
«Сосредоточься на этом свойстве, вырази суть и примени».
Но вместо сосредоточения я испугалась и мысли рассыпались совсем.
«Бестолковая, только по книгам колдовать и умеешь! Я подскажу тебе форму. Твоя суть — принятие».
Стало стыдно, но с подсказанной руной сразу же все получилось. Энергия собралась, засветилась золотом, и кисель начал сливаться со мной. Тело вернуло прежнюю форму, кожа — упругость. И нутро больше не распирало.
Карн, зло мерцая, полетел по ступеням. Я потащилась следом, повесив голову и суша одежду на ходу.
«Нет, все-таки я должна узнать, зачем мы это делаем! Только как-нибудь, чтобы не разозлить. Он же сказал, что это лечение? От этого и оттолкнусь».
Сердце сжалось от собственной наглости — я собиралась заговорить, когда не спрашивали. Карн такое запрещал. Но я все-таки собралась с духом и жалко выдавила из себя:
— Спасибо, что… заботишься обо мне. Но зачем тебе… исцелять меня?
Сердце колотилось. Ноги подкашивались. Даже голова разболелась от волнения.
«Слишком много шума, Нелари. Не умеешь говорить нормально — помолчи», — ответил Карн.
И я поплелась следом, будто облитая. Хотя почему будто? Действительно облитая, перемазанная и напичканная невесть чем. Всем, кроме бесполезной для куклы информации — что именно с ней делают.
«Но я все равно узнаю. Должна узнать. Чтобы понять, ради чего терплю. Мне страшно. Карн ведь перед прошлым ритуалом меня тоже начинял всякой гадостью. Не нравится мне это «лечение». Потом вскроет, чего доброго… Но если так надо для блага всего нашего народа — разве это не приемлемая цена? «
Сжала бусы на шее. Я мать. Должна быть сильной, защищать детей. Но я не могла ни выносить их, ни вырастить, ни защитить. Себя-то не могла. Но нужно ли защищать детей от отца? Настраивать против — неправильно, пусть даже мертвых… Вдруг они что-то понимают?
«Простите меня, мои милые. Я вас очень люблю. И папочка ничего плохого нам не желает, просто я слишком глупая, чтобы понять его планы».
Карн распахнул двустворчатые высокие двери, и мы увидели крохотную круглую комнату с сияющим бело-розовым пламенем до потолка.
Я без напоминаний догадалась, что от меня требуется. И благословила с внутренним содроганием. И Карн влил в мой Источник очередное очищенное невесть что. Неприятное, колкое, разрывающее.