Страница 15 из 51
10.2
Сердце колотилось. Сковало страхом, что я догадалась о чем-то, о чем не должна была.
«Он разрушил наш мир. Не из мести. Не из безумия. По плану. И вот сейчас чего-то хочет. Лучше даже и не думать, чего. Но… Но мне так страшно. Страшно не знать, для чего это, но узнать — еще страшнее. Ведь я помогаю Карну в этом. И отказаться не могу — обещала. Вдруг это нужно для его возрождения? Но…»
Тряхнула головой, отгоняя мысли.
«Все равно Карн ничего не скажет. Только разозлится, что болтаю, когда не спрашивал».
Этой мыслью раздавило окончательно. Я делала что-то необходимое для планов Карна — и непонятно для каких. Вдруг его планом было разрушение еще одного мира или что похуже? И что со мной после этого станет — тоже не знала. Сущность не была чем-то невинным, безопасным — в ней сгореть можно было. А в меня опять вливали ее в огромных количествах.
Посмотрела в потолок — и стало как-то все равно. Я ничего не могла изменить, никому не могла признаться в том, что происходит, и даже правды узнать не могла. Снова стала куклой безумца, с которой он делал, что хотел, а я уже и не сопротивлялась. Знала — бесполезно.
Мучительно хотелось пить. Вроде неприятная оболочка ядра улеглась внутри, но шевелиться было страшно.
«Попей, что ты, Ни. Этого тебе пока не запрещают. И подышать можешь».
Я села. Напилась жадно прямо из кувшина. Облилась, конечно же. Досадно, ну и ладно.
Состояние было непонятное, болезненное, раздерганное. Хотелось забиться под одеяло и плакать. Но понадобилось в туалет, как назло!
«Как же сложно быть живой!»
Я попыталась вспомнить, почему когда-то желала жизни, но не смогла. Смутно помнилось, что у Ловов все как-то иначе, но как именно — забылось начисто.
«Нет, если я хотела быть живой, значит, Ловом хуже. Давай, выберись, ничего не случится. Не смертельно поди».
И я выползла из кровати, поплелась как-то. Как-то сходила, как-то умылась.
И так и села в уборной на коврик, разрыдалась отчего-то.
«Глупая ты, Ни. Почему ревешь?»
Но я была настолько глупой, что не могла объяснить даже себе самой, почему реву, почему мне плохо. Было стыдно, что другие стараются ради меня, а я не могу ничего. Совсем ничего. Даже потерпеть лечение. Даже не бояться собственных догадок. Даже перестать быть чужой куклой — или хотя бы осознать, почему до сих пор слушаюсь Карна.
Карн и не ждал ничего, знал, что бесполезная. Но заботился. Терпеливо открыл портал снова.
И я заползла в него, так и не решившись спросить, зачем мы это делаем. Бесконечно проклиная себя за то, что остаюсь куклой, сама не зная, почему.
Легла на какую-то голую каменную площадку, пошире той, что у ядра. Благословила искорку.
«Нелари», — мне показалось, Карн смеялся.
Я запоздало заметила, что мы не на руинах.
«Какая же я дура».
Пришлось подняться, идти за искоркой в какую-то пещеру.
Было нехорошо. Все болело. Слабость разбивала. Я оперлась о стену.
«Ты хочешь излечиться или нет?» — упрекнула я себя и поплелась дальше.
Шаги гулко отдавались. Карн вел вперед, все глубже и глубже. Пахло странно — то ли энергией, то ли неведомым зверем и все сильнее.
«Сил совсем нет. Долго еще идти?»
Наступила на что-то мягкое. Стало тише, только чуть шелестело и, кажется, впереди зажурчала вода.
«Да сколько еще идти?» — отчаялась я.
Шум воды стал громче. Карн остановился. Я зажгла энергию, осмотрелась. Впереди был тупик. Подземная речка журчала, спускаясь по стене водопадом, и утекала в узкую щель в стене.
Карн молчал. Я не понимала, что от меня нужно, но спрашивать не смела, подстелила Изоляцию, энергию потушила и присела.
Хотелось есть и полежать. Но мы чего-то бесконечно долго ждали.
Я попыталась призвать фрукты из комнаты, и получилось.
«Ура!»
Было вкусно. Сок растекался, мякоть таяла на языке и быстро насыщала. Удобно.
Фрукты уже кончились, а я все сидела и ждала неизвестно чего. Наконец со стороны входа послышались странные то ли тяжелые шаги, то ли шорох, будто что-то волокли. Карн вылетел навстречу.
«Можно ли подсветить? Не стоит, наверное».
Я замерла, стараясь потише дышать.
Неизвестное существо подошло вплотную, боднуло, завалив на пол пещеры, и коснулось мордой груди.
Оно словно пило Источник, осустошая его глоток за глотком.
Я лежала и не смела ни спрашивать, ни задумываться.
Наконец, оно напилось и пошло обратно, неприятно задев тяжелым хвостом, похожим на туман междумирья.
Я села. Стало легче, будто бремя сняли.
Но Карн никуда не торопился. Ждал чего-то и ничего не объяснял. С ним ждала и я.
Шаги странного существа послышались снова. Замерли совсем рядом. Мне вложили что-то прохладное и гладкое в руки.
«Благослови Даркая», — велел Карн и вытащил голубоватую искру одного из наших детей из моего Источника.
Я замерла. Я помнила каждую из этих искр. Каждое маленькое тельце, которое не смогло выжить. Каждое «прости», которое я шептала им, обнимая в последний раз.
Я благословила, и в свете чар увидела огромную иллюзорную ящерицу размером почти в весь проход. В руках у меня были бусы.
Голубая искорка сияла благословением, Карн добавил своих чар, ящерица коснулась мордой, будто целуя и вправила искорку в один из кристаллов бус.
Мы благословляли искорки одну за другой, и бусы наполнялись сиянием. Мои дети обретали новое воплощение.
Я держала в руках сокровище и плакала от избытка чувств. Наши дети. Пусть неживые, но настоящие, и такие прекрасные, такие любимые… Пусть Крин и считал создание обреченного на нежизнь безумием, но я любила всех своих детей — и живых, и мертвых. И Карн принимал их такими, какие они есть. Подарил им новое воплощение. Такое, чтобы они всегда были со мной.
«Спасибо, Карн», — поблагодарила я.
«Все для тебя, Нелари».