Страница 49 из 54
– Голубчик мой, – Сергей Антонович подергал себя за мочку уха. – Поверьте человеку, который сорок лет отдал медицине: бывает – все! Человеческий организм – система настолько сложная, что мы и близко не можем утверждать, будто изучили ее досконально. Бывает, что лучшие светила медицины человека приговорят, а он уедет куда-нибудь в глушь, займется там сыроедением – и через год глядишь – абсолютно здоров. А другой наоборот, вместо того, чтоб лечиться, пойдет по бабкам, экстрасенсам, святой водой начнет обтираться – и готов свежий покойник, при вполне неплохих прогнозах. Как это объяснить? А никак! Одному повезло, другому – нет. Вот и весь сказ.
– Доктор, вы что-то темните, – неудовлетворенно поерзал на стуле Миша. – Вы мне прямо скажите, что мне теперь думать-то? Зря мы на Алтай мотались или все же не зря?
– А как хотите, так и думайте, дорогой мой, – устало бросил Сергей Антонович. – Хотите – считайте, что этот самый – как Вы говорите? Лама? – так вот, Лама или там Тагильцев с его помощью спустился в преисподнюю и воскресил гражданку Асееву. А хотите, считайте, что организм у нее был молодой, сильный, и справился там, где медицина оказалась бессильна. Я ведь Вам говорил уже – возможности нашего тела еще до конца не изучены, и долго еще изучены не будут. Вот так, – он развел руками, давая надоедливому журналисту понять, что аудиенция окончена.
Миша, так и не решив для себя ничего, покивал, распрощался с врачом и пошел вверх по лестнице, к палате Елены.
Она сидела в постели, с книжкой. Подниматься врачи пока еще ей запрещали, и Миша по просьбе Елены притащил ей в больницу целую стопку книг, чтобы было не так скучно. Пришлось совершить налет на ближайший книжный магазин. Точно не зная литературных вкусов невесты Тагильцева, он для начала скупил все детективные новинки последнего месяца. Потом, правда, пришлось провести тщательный отбор – Грушин неожиданно сообразил, что истории, в которых встречаются проститутки, наркоманы и тяжело больные люди, вероятно, не лучший выбор в создавшейся ситуации. На всякий случай Миша отправил в помойку еще и те романы, в сюжете которых встречались закоренелые игроки. Это уже для себя, чтобы не было искушения взять потом у Елены почитать. После произведенной селекции стопка книг заметно похудела, но все же несколько романов, удовлетворяющих его запросам, осталась.
Правда, судя по тому, что Елена сидела, задумавшись, смотрела в окно, а книжка лишь бесцельно лежала у нее на коленях, он мог и не напрягаться так старательно. Ну да он же старался, как лучше.
– Салют выздоравливающим! Наше вам с кисточкой! – громогласно поздоровался он.
Честно сказать, он все еще побаивался оставаться с Еленой наедине. Черт ее знает, вдруг опять впадет в транс, а второй серии восставших из ада он не выдержит. Именно поэтому Миша старался вести себя, как можно громче, увереннее в себе. Пусть лучше эта Лена принимает его за громкого дурака, чем догадается о его страхах.
Она обернулась к нему. Лицо ее за эти несколько дней заметно порозовело, кожа больше не выглядела такой истонченной, хрупкой, словно папиросная бумага. Волосы понемногу отрастали, и голова покрыта теперь была коротким золотистым ежиком. «А че, вполне стильно, – решил про себя Миша. – Похожа на… Как там бишь звали эту инопланетную телку из фантастического фильма моего детства? Вот на нее!»
– Привет, – тихо поздоровалась Елена. – Саша не появлялся?
Ну вот, опять! Какого лешего вообще он оказался дуэньей при этой любящей парочке? Сначала одного успокаивай – очнется она, вот увидишь, все будет хорошо. Потом другую – солдат вернется, ты только жди. Он вообще для этой роли не годится!
– Объявится, куда он денется, – пробасил Грушин. – Оттуда знаешь сколько ехать? Да еще и на перекладных!
– Но он бы хоть позвонил… – вздохнула Елена.
– Мать моя, да откуда ж он позвонит? Ты вообще шаришь, какие там дебри? Еще скажи – емейл пришлет! Да если б до него можно было дозвониться, стали б мы время с тобой терять? Его, между прочим, не ты одна ждешь. Я вчера у секретарши его был, за деньгами заезжал, так там весь офис на ушах. Клиенты телефоны обрывают, орут, требуют. Всем нужен наш чудо-адвокат. А он себе в горах загорает, – Миша деланно хохотнул.
По чесноку, его и самого беспокоило отсутствие Тагильцева. Что, если он там плюнул на все, обрил башку и подался в монахи? Или руки на себя наложил от неземной тоски. А че, у таких, слишком много думающих, это бывает. И, главное, никак же ему знать не дашь, что подруга его жива и здорова. Ну вот че делать? В ментовку заявлять о том, что человек пропал? Поначалу он так и собирался – пойти войной на чертовых монахов с Ламой во главе, а теперь… Как ни крути, а девка-то очухалась. Так что, может, и не зря они небо коптят, людям-то помогают. За что ж их мусорам сдавать? Короче, с какой стороны не посмотри, везде затык.
– Извини, я тебя, наверно, достала расспросами, – печально сказала Елена. – Просто я все время жду его, жду… А он не приходит.
– Да придет, все будет чики-поки, вот увидишь, – растянул губы в широкой улыбке Миша.
Потом неловко потоптался у постели, не зная, о чем еще говорить с этой почти незнакомой женщиной.
– Ну че, я пойду, наверно? – неуверенно протянул он.
– Побудь еще немного, – попросила она. – Если, конечно, ты не спешишь. А то, когда я остаюсь одна, меня всякие мысли одолевают, страшные.
– Вот это ты зря, мать. – серьезно сказал Миша. – Много думать оно, знаешь, вредно для здоровья. Вот смотри на меня, башка – во! – он постучал согнутым пальцем по лбу. – Пустая, как барабан, а здоров – еще на ваших похоронах простужусь. Тьфу ты, извини! Ну я не то хотел сказать…
Елена невольно улыбнулась:
– Да я понимаю, Миша, не извиняйся.
– Ладно, я тогда выйду на улицу покурю, и сразу вернусь, – пообещал он, и с облегчением закрыл за собой дверь палаты.
Все-таки, как ни крути, не создан он для светских бесед с только что чудом избежавшими смерти девушками. «Простужусь на ваших похоронах» – надо ж так сказануть, во дебил!
Он вышел во двор клиники. Дождь перестал, и сквозь мокрые ветки деревьев проглянуло неяркое осеннее солнце. Слабые лучи его словно купались в лужах на дорожке, расцвечивая их тусклой радугой.
«Черт, надо выдумать какую-нибудь тему для разговора, понейтральней, – туго соображал Миша. – А то опять как ляпну чего-нибудь. Вот наказание с этой бабой, а?»