Страница 47 из 54
– Ты врешь! Он же был здесь, я говорил с ним! – В отчаянии, он ухватил монаха за плечи и несколько раз тряхнул.
Монах повел огромными мускулистыми плечами и легко стряхнул с себя Александра, как досаждавшую ему мошку. Затем, не говоря больше ни слова, ухватил его за грудки, проволок по монастырским коридорам и, распахнув дверь, вытолкнул пытавшегося сопротивляться Тагильцева на улицу. Тяжелые ворота захлопнулись за ним, как будто раз и навсегда отрезав путь назад.
Развернувшись, он заколотил в дверь изо всех сил, попытался отворить ее. Но створка ворот не поддавалась. Монастырь лежал перед ним огромный, безмолвный и мертвый. Тагильцев понял, что ничего не сможет от него добиться.
Все было ясно, Грушин оказался прав – его попросту обманули. Воспользовались его горем, обкурили чем-то наркотическим, заставили поверить… Кто его знает, какое свое имущество отписал он монастырю, находясь в невменяемом состоянии? Да черт с ним, с имуществом, главное, что ему так и не удалось ничего сделать для Елены. Что с ним случилось, в конце концов? Как он, взрослый, разумный человек смог повестись на такую чушь? Поехал черт-те куда за безумной мечтой? Идиот! А тем временем, в Москве, Елена, быть может, уже…
Взглянув на часы он с удивлением понял, что провел в стенах монастыря совсем немного времени – минут десять-пятнадцать, не больше. Но чувствовал себя так, словно за эти минуты постарел на десять лет.
Опустив голову, ощущая лишь усталость и отчаяние, он повернулся спиной к дверям. Александр посмотрел вниз – тяжелые белые облака клубились над раскрашенной яркими красками осени долиной. Ленты реки сонно лежала в низине. Он резко выдохнул и пошел вниз по ступенькам. Нужно было разыскать Ачая и отправляться домой. Все было кончено.