Страница 46 из 54
Он не сразу смог разобрать, что на нем нарисовано, пришлось поднести обрывок близко к глазам, чтобы разглядеть хоть что-то в этом закопченном, влажном, сумраке. И вдруг… на клочке бумаги нарисована была высокая каменная стена средневекового замка. Девушка в длинном платье с развевающимися по ветру волосами, смотрящая с края стены вдаль. И рыцарь в доспехах, скачущий на лошади вперед, к замку, к своей молодой жене.
Он уже видел этот рисунок, не раз и не два. Именно его рисовала Елена, дожидаясь его пробуждения на кухне в первый день их знакомства. И потом, в больнице, и уже переехав к нему часто рисовала то же самое в минуты задумчивости. Именно эту картинку царапала огрызком карандаша бедная Лин, задыхаясь от чахотки в ожидании своего безработного нищего мужа. Именно это… ну, конечно, именно этот замок видел он, когда Лама Санакуш переместил его в самую первую реинкарнацию. Высокие каменные стены, круглые башни, уходящие в небо, подъемный мост на ржавых цепях. Ров, за рвом простираются подернутые зеленью холмы, на кромке горизонта встает темный лес. А он, герцог небольшого княжества, в тяжелых доспехах, скачет домой с войны, чтобы узнать, что его молодая жена, вероломно обманутая, не дождалась его и совершила самый страшный грех – самоубийство.
Именно эту картину, должно быть, день ото дня воображала себе леди Елена, страстно желая увидеть и наяву, как ее муж скачет к ней навстречу через холмы. Именно это и пыталось нарисовать ей подсознание во всех последующих воплощениях – вернуть к отправной точке, показать, какую ошибку совершила она тогда, и предупредить, чтобы не совершала ее снова. Чтобы попыталась все изменить. И Елена, сама не сознавая, что делает, рисовала то, что видела когда-то, тысячу лет назад. Видела, должно быть, последнее перед тем, как переступить черту и шагнуть вниз с крепостной стены. Может быть, плача, она на минуту зажмурила глаза и попросила: я досчитаю до трех, и ты появишься там, на холме. Один, два… Прошу тебя! Вернись ко мне!.. Три!» Она открыла глаза, но земли оставались пустынными, никто не спешил домой, чтобы обнять леди Елену. И тогда, в последний раз взглянув вокруг, она сделала шаг вниз.
Но почему? Почему эта старуха рисует сейчас то же самое? Не может де быть… Не может быть!
Он опустился на корточки и взял в ладони ледяные трясущиеся сухие руки старухи.
– Елена! – мягко позвал он. – Это ты?
Женщина мелко затрясла головой в испуге, забилась в своих скомканных лохмотьях, попыталась выдернуть руки. В глазах ее, исплаканных, выцветших, мелькнуло вдруг что-то знакомое, и Тагильцев уже уверенно повторил:
– Это ты! Я узнал тебя! Теперь – все!
Что-то грохнуло за спиной, и лицо Елены начало меняться. Разглаживались морщины, и кожа вновь обретала упругость и свежесть. Глаза налились цветом, из них исчез затравленный блеск. Плечи распрямились, ладони в руках Александра стали гладкими и мягкими. Еще минута – и перед ним была его любимая, настоящая, не поддельная, теперь он чувствовал это наверняка.
– Елена, я нашел тебя! – ахнул он.
– Саша! – она припала к его груди и заплакала.
– А ну оставь ее, ты! – проскрежетали за спиной.
Обернувшись, он увидел наступающих на него старух. Их стало еще больше, как будто целая армия ведьм собралась, чтобы вырвать из его рук любимую, которую он так долго искал.
– Не отдадим! – скрипели они. – Убирайся отсюда! Она – наша! Наша навсегда!
Он вскочил на ноги, загородив Елену спиной, выставил вперед руки. Старухи наступали на него, он чувствовал на лице их смрадное дыхание, Скрюченные пальцы тянулись к нему, рвали на нем одежду, щипали, сдавливали горло.
– Она проклята! – хрипели демоны. – Ей не уйти остюда! Убирайся вон!
– Оставьте ее! – захрипел он. – Дайте ей уйти!
Старухи бешено захохотали, наваливаясь на него. Одна из них, самая страшная, с бородавчатой жабьей мордой, принялась вдруг расти, нависая над ним. Ноздри ее бешено раздувались, из смрадной пасти изрыгалось пламя. И Александр понял, что перед ним – самый страшный дух, божество смерти, хозяин всего этого загробного мира. Протянув свою длинную когтистую лапищу он пытался ухватить Елену из-за его плеча.
– Беги! – крикнул он Елене. – Беги! Я задержу их!
И, обернувшись к самой раззявленной пасти адского видения, выкрикнул:
– Отпусти ее! Возьми меня! Я останусь здесь, вместо нее! Возьми меня!
Мерзкое существо заревело, захлебываясь хохотом и навалилось на него. Больше он ничего не слышал. Воздух закончился, сотни костлявых рук ухватили его, и он рухнул в небытие.
Тагильцев пришел в себя в комнате Ламы. Она была пуста, остатки дыма медленно поднимались из жаровен. Узоры на стенах и потолке словно выцвели, теперь казалась, что ничего загадочного в них и не было – обычные волнистые линии и круги. Изваяния духов и богов на стенах казались теперь просто аляповатыми поделками. Алтарь же представлял собой всего лишь выкрашенный золотой краской шкафчик с помещавшимися на полках грубо сработанными статуэтками. Да и вся комната утратила свой магический ореол.
Он огляделся по сторонам и не смог понять, что раньше так завораживало его – деревянная, грубо сколоченная мебель, вручную изрисованная примитивными красками. Тонкая, не слишком искусно выделанная медь, домотканые тряпки. Все это теперь выглядело убого и смешно.
Но… Он вдруг вскочил с пола, вспомнив, что было с ним только что. Но он вернулся… Вернулся в реальный мир. Где же Елена? Неужели ему не удалось спасти ее? Они не захотели взять его душу вместо нее? Значит, все было зря? Где же этот чертов Лама, почему не объяснит ему, что произошло?
Он обошел всю комнату, заглянул в темные ниши – никого. Александр выскочил в коридор, закричал:
– Эй! Эй, кто-нибудь!
Мерзкий старик! Значит, он все же обманул его? Будь он проклят, старый лгун!
Гулкое эхо, отразившись от стен, засмеялось над ним. Он торопливо двинулся назад, по тем коридорам, по которым вели его на встречу с Ламой. И снова – никого. Человека ему удалось встретить только в первом помещении, там, где дремали позолоченные Будды. Это был бритоголовый послушник в оранжевом одеянии.
– Где Лама? – подступил к нему Александр. – Где Санакуш? Отвечай, я тебя спрашиваю!
Тот развел руками и, гаденько ухмыляясь, произнес на чистом русском:
– Лама Санакуш ушел в горы собирать травы. Уже давно, несколько дней назад. Его нет здесь.