Страница 42 из 54
Он дотронулся пальцами до ее лба – тот был теплый и нежный. Александр почувствовал, как горло сжало спазмом – он так мечтал об этом, так боялся, что никогда уже не увидит ее живой.
Веки женщины дрогнули и раскрылись, голубые глаза были прозрачными и льдистыми. Она взглянула на него и прошептала еле слышно:
– Саша! как хорошо…
– Радость моя! – он припал к ее плечу. – Боже мой, неужели я тебя нашел! Поверить не могу, что это в самом деле ты!
– Это я, я больше не пропаду. Как мне хорошо с тобой! Давай останемся здесь навсегда!
Она медленно улыбнулась. Он наклонился ниже, хотел поцеловать ее, вдохнул полной грудью ее запах – запах меда и молока, и вдруг вздрогнул всем телом – из полуоткрытых губ Елену показалась узкая головка змеи.
Александр отшатнулся. Внешность Елены на глазах менялась. Глаза сделались дикими и пугающими, лицо исказилось, руки вытянулись и превратились в страшные костистые клешни. Женщина – если это адское существо можно было, конечно, назвать женщиной, с быстротой хищного животного вскочила с пола и двинулась по направлению к ошеломленному, опустошенному от новой потери Александру. Он ошибся. Это была не она.
– Ну поцелуй же меня! – пророкотало адское существо.
Безумный кошмар приближался, загораживая спиной выход из пещеры. И Тагильцеву ничего больше не оставалось, кроме как броситься бежать вперед по темным извилистым коридорам, уходящим все глубже в скалу. Он слышал за спиной скрипящие шаги гнавшегося за ним чудовища, ощущал его смрадное дыхание, но обернуться боялся, мчался вперед.
Александр понял, что явившееся ему существо было одним из низших духов потустороннего мира. Одним из тех опутывающих ложью существ, которые морочили и истязали забредшую сюда душу. Он и не подозревал о том, что эти духи могут принимать облик другого существа, с точностью копировать красоту и нежность его любимой. Что ж, теперь он знал это. Значит далее, в последующих своих скитаниях им не удастся его обмануть – он теперь понимает, что внешность и красота не имеют здесь никакого значения.
Мимо промелькнуло подземное озеро, освещенное непонятно откуда лившимся тускло-серебристым светом. Он едва не ударился плечом о свисавший с потолка огромный сталактит. Но вот адское чудище, кажется, стало отставать, а впереди забрезжил свет. И Тагильцев с новыми силами бросился туда.
Пещера закончилась, и он смог выйти на свет, пригнувшись, чтобы не разбить голову о верх каменного пролома. Ожидал, что снова окажется в ледяной пустыне, однако на этот раз снаружи все изменилось.
Вокруг шумел темными верхушками густой лес. Такой же, как тот, что рос на окраине поселка, где располагалась дача Тагильцева. Толстые стволы были покрыты мхом и лишайниками. Суровые сосны казались почти черными. Все вокруг зеленым от мха. Изумрудный отсвет от крон деревьев больно резал глаза. Но солнечного света видно не было. Кроны высоких деревьев смыкались над головой, не пропуская ни одного солнечного луча.
Шел мелкий надоедливый дождь. Усыпанная иглами земля под ногами подрагивала и вздыхала, когда Александр тронулся в путь. Из низин поднимался гнилой зеленоватый туман. Пахло сыростью и тленом.
Должно быть, ледяной круг ада ему удалось преодолеть, и он попал сюда, в новый морок – запутанную чащобу, где прячутся бесы и демоны, только и ожидая, когда он даст слабину, чтобы насмеяться над ним. Однако, Александр был уверен, что теперь не даст себя обмануть.
В противовес снежной пустыне, где тишину и беззвучие нарушало только завывание ветра, лес было полон шорохов, смутных звуков, эха размытых голосов. Он как будто вздыхал, плакал и звал, тихо и безнадежно, но жалобно, как потерявшийся ребенок. Александр поминутно оборачивался, услышав за спиной то треск сучьев, то шорох, но всякий раз никого не обнаруживал.
Куда двигаться, было непонятно. Казалось, у этого леса не было конца – он так и тянулся во все стороны, до горизонта. Где же ему искать Елену? Лес казался совершенно пустынным, и в то же время многолюдным. Как будто души, блуждавшие здесь, нарочно прятались от Тагильцева. А, может, он просто не мог их увидеть.
– Эй, – закричал он, сложив руки рупором у рта. – Эй! Здесь есть кто-нибудь?
– Будь-будь-будь, – звучно откликнулось эхо.
И лес словно проснулся, зашумел, заскрипел, вспорхнула над головой черная ворона, хлопая крыльями. За шиворот вылилась пригоршня ледяной воды с ветки.
– Идииии, иди… – вкрадчиво позвали откуда-то.
– Здесь, здесь… – тоненько пропело в вышине.
Он испуганно озирался по сторонам, но так никого и не увидел. В конце концов, решил пойти наугад, побрел вперед, продираясь сквозь чащу. Ноги цеплялись за торчавшие из земли толстые корни деревьев, к ботинкам липли комья размокшей земли, на лицо опустилось липкое кружево паутины. Он брезгливо отмахнулся от нее.
Что-то ухватило его сзади за куртку. Тагильцев шарахнулся в сторону/, обернулся. Но оказалось, что он всего лишь зацепился за торчавшую в сторону корявую ветку.
– Елена! – напрягая голос, позвал он. – Лена! Где ты!
Это эхо, или он в самом деле разобрал отзвук голоса, ответившего ему?
– Я здесь! Я иду! – закричал он, бросившись на звук, не разбирая дороги, поскальзываясь на мокрой траве, падая и поднимаясь, обдирая лицо о ветки.
Впереди мерцал и клубился пар исходящий из болота. заросшее камышом болото сонно причмокивало под дождевыми каплями. Тагильцев зачерпнул ботинком воды, остановился и снова позвал:
– Лена!
– Помогите! – умоляюще закричали совсем рядом.
Он ринулся на голос, раздвинул еловые ветки и увидел маленькую девочку.
Совсем малышка, лет восьми, не больше. Худенькая и большеглазая, со светлыми волосами, забранными в хвост на макушке. Она крепко увязла в болоте, провалилась по колено, и теперь пыталась выбраться, тянула руки вперед, от каждого рывка увязая все больше. Вокруг нее жадно чавкала черная липкая жижа, лишь едва укрытая сверху кустиками травы. Тут и там из нее торчали бархатистые головки камышей. Где-то поодаль не умолкая гудели лягушки.
– Помогите, помогите мне, пожалуйста! – жалобно позвала девочка Александра.