Страница 41 из 54
Затем и слух стал отказывать, стрекот барабана, голос Ламы, капли, медленно падающие на темя – все слилось в один неразличимый гул, который постепенно начал затихать, пока не наступила кромешная звенящая тишина. Александр понял, что он только что умер.
* * *
Он ощутил пронизывающий холод. В лицо ударил ледяной ветер. Александр открыл глаза и тут же зажмурился – с неба валил мелкий колючий снег. Прищурившись, прикрываясь ладонью от замяти, он попытался оглядеться.
Кругом была бесконечная ледяная пустыня. Ему удалось узнать ту самую местность, по которой когда-то – словно тысячу лет назад – они ехали с Михаилом. Те же отвесные угрюмые скалы, обрывы, утесы – вон и та самая священная гора, он не мог вспомнить ее названия. Только теперь скалы покрыты были снегом до самых подножий. В ущельях бушевала метель. Ветер, завывая, взметал с земли снежные вихри, бил в лицо, кружил голову, запутывая путника в пространстве. Гладь горного озера превратилась в серый ноздреватый лед под ногами.
Тагильцев попытался взглянуть на небо, но так и не смог понять, ночь сейчас или день. Небо было землисто-серым, тусклым. Он вспомнил то, о чем предупреждал его лама Санакуш – это один из кругов ада. И этот ад представляет собой ледяную пустыню, где бродят одинокие неприкаянные души… Значит, вот куда он попал?
Голая ладонь уже заледенела, пальцы ломило от холода. Он поспешно спрятал ее в рукав своей тонкой куртки. Прикрыть голову было не чем, снег забивался в уши, сыпался прямо за воротник. Тагильцев попытался кое-как натянуть куртку повыше, чтобы прикрыть хотя бы часть головы. Он провел здесь всего несколько минут, а его уже колотило от холода. Он понял, что нужно двигаться хоть куда-то, в любую сторону, просто что бы не замерзнуть совсем.
Он пошел вперед и тут же провалился в снег по колено. Упал, исступленно хватая губами ледяную крупу. Попытался встать, опираясь на руки – и снег тут же забился в рукава, впился в кожу тысячей раскаленных иголок.
В груди забилась паника. Как он сможет отыскать душу его любимой в этом снежном аду, если даже двигаться не в состоянии? Может быть, повернуть обратно, броситься назад? Но куда? Ведь Лама не сказал ему никаких заветных слов, которые можно произнести, чтобы вернуться обратно в свой мир. Впрочем, даже если бы он знал эти слова, он бы не произнес их. Нет, так просто он не сдастся!
Из последних сил, глухо зарычав, он поднялся на ноги и побрел вперед, сгибаясь под порывами ветра. И вдруг смог различить какое-то движение впереди. Какие-то смутные тени пересекали пустыню, двигались в сторону высоких скал, как будто надеялись укрыться от пурги за горными отрогами.
Александр попытался закричать, окликнуть путников, но снежная крупа тут же набилась в рот. Собрав все силы, он бросился вперед, увязая в снегу, с трудом поднимая ноги, отяжелевшие от налипшего снега. От нечеловеческих усилий на висках выступил пот, тут же затвердевший ледяной коркой.
Наконец, ему удалось нагнать процессию. Сделав последний рывок, он ухватил бредущего человека за плечо. Тот обернулся, и Тагильцев, вскрикнув, попятился назад. На него смотрело мертвое, тронутое разложением лицо. Клочья позеленевшей плоти свисали с оскаленного черепа. Мертвец издал горловой звук, и остальные тени тоже остановились, обернулись к нему. Сотни почерневших от холода, испещренных сочащимися гноем трещинами лиц, скрюченных пальцев, тянувшихся к нему. Черные разверстые рты, руки, кости… Запах тлена забивался в ноздри, выворачивая наизнанку все нутро. Черные разверстые рты, руки, кости… Мертвецы поднялись над толщиею льда, их разлагающиеся тела разлепились на части, вмиг превратившись в полчище страшных беспощадных безглазых духов с раззявленными ртами. Все их безглазых лица-воронки обернулись к онемевшему от ужаса Александру и издали утробный высасывающий душу вой.
Закричав, он бросился прочь, бежал, не разбирая дороги, боясь обернуться, чтобы снова не увидеть тянущиеся к нему изъеденные тленом руки и безглазые морды. Задыхаясь, он споткнулся обо что-то в снегу и упал разбив в кровь лицо. Со свистом вдыхал ледяной воздух вперемежку со снегом, не смея поднять голову, боясь вновь увидеть вокруг себя сонмище мертвых духов. Однако, вокруг царила тишина. Кажется, они потеряли его в буране.
Александр чуть приподнялся и обнаружил, что то, обо что он споткнулся, было лежавшим на земле человеком, почти занесенным снегом. Он смог различить очертания фигуры, замотанной в какое-то худое рубище. Первым его порывом было броситься прочь – наверняка это еще один полуразложившийся мертвец. Однако затем какое-то предчувствие кольнуло в груди. Сотрясаясь от холода и страха вновь увидеть перед собой гниющую плоть, он принялся разгребать снег. Пальцы побелели от мороза, он почти не чувствовал их, когда ощутил вдруг шелковистое прикосновение к коже. Прядь волос! Золотистая, как солнечный свет!
Не веря тому, что видит, он дернул бесчувственное тело на себя, перевернул… Женщина – теперь он видел, что это мертвенно бледное с посиневшими от холода губами лицо было женским – застонала и чуть приоткрыла больные исступленные страданием глаза. Он узнал бы их из тысячи! Елена!
– Милая, милая моя, это ты! – захлебнувшись радостью, вскричал он. – Я нашел тебя! Подожди немного! Теперь все будет хорошо!
Она не отвечала, находясь в забытьи. Но это было сейчас не важно, главное – он нашел ее, и она жива. Александр взвалил Елену себе на плечи и, ощутив прилив сил, двинулся к горным уступам в надежде найти какое-нибудь укрытие, обогреть ее, привести в чувство. А потом они вместе решат, как им выбраться отсюда.
Продвигаясь вперед, он вдруг различил сквозь снежную пелену смутное оранжевое марево. Как будто даже потрескивание огня удалось услышать сквозь вой ветра. Тагильцев прибавил шагу. Так и есть – укрывшаяся за утесом пещера, а в ней – о чудо! – горит костер.
Проваливаясь в снег по колено, он с отчаянным усилием бросился вперед и вскоре уже входил под каменные своды. Осторожно положил Елену на пол, поближе к огню, опустился на колени и склонился над ней. Только теперь он смог как следует рассмотреть ее, и у него перехватило дыхание. Она была прекрасна, так прекрасна, словно и не погибала еще недавно под снежным покровом. Бледное лицо ее на глазах оттаивало, наливалось красками жизни. щеки порозовели, изморось стерлась с губ, ледяные кристаллы на ресницах таяли и стекали слезами по щекам.