Я хочу быть с тобой

12

Александр снова был в этой комнате – темно-багряной, с узорами на потолке, с клубящимся дымом из установленных по углам жаровен. Со стен на него скалились изваяния божеств, духов и демонов. За стеклами алтаря виднелись золотистые статуэтки.

Пустоглазый Будда опять тускло поблескивал позолотой, и искры ее отражались в темных глазах Ламы Санакуша. Сейчас этот человек снова казался совершенно обычным пожилым мужчиной, как будто все видоизменения его облика Тагильцеву вчера просто почудились. Черная кошка мирно дремала, вытянувшись на полу во весь рост.

– Ты пришел снова, – медленно произнес он, пощелкивая четками. Не спрашивая, просто констатируя факт. – Ты принял решение.

– Да, – отозвался Александр, усилием воли подавив дрожь в голосе. – Я согласен.

За прошедшие сутки он много чего передумал. Временами готов был уже уехать отсюда, рвануть вслед за Мишей Грушиным. То, что Лама Санакуш позволил ему увидеть в прошлый раз, не оставляло сомнений, что все, происходящее здесь, истина. Что Настоятелю действительно подвластно перемещать душу человека в иные времена и пространства. Однако в том, что Лама действительно хочет помочь ему, у Александра были серьезные сомнения.

Как легко было бы счесть все это шарлатанством, разводкой глупых туристов, позволить своему врожденному материализму взять над собой верх. Но был ли он таким уж материалистом? Разве не верил втайне в истинную любовь, предназначенную ему судьбой? Разве не помчался на край света, чтобы спасти ее, когда врачи отказались ему помочь?

Быть может, он всегда верил в сверхъестественное, в какие-то высшие силы, и лишь принятые в обществе стереотипы заставляли его с иронией смотреть на метафизику?

Впрочем, теперь все это было уже не важно. Как бы там ни было, он не мог позволить себе испугаться сейчас, отступиться, уехать домой ни с чем. Даже если Лама, действительно, злой дух, морочащий его бес, даже, если он желает гибели Александра, нарочно заставляет его страдать и мучиться. Разве был у него выбор?.. И что ждет его в Москве? Снова бесконечные бдения у кровати недвижимой Елены? И это в самом лучшем случае… Ведь за то время, что он находился здесь, она могла и… Однако думать об этом он себе запрещал. Знал одно – если она умрет, он никогда не простит себе, что струсил сейчас.

Нет, пути назад нет – решил Тагильцев. Как бы там ни было, он снова пойдет к Ламе и попросит перенести его в другой мир. Он испробует эту последнюю возможность, а там – будь, что будет. Если ему суждено не вернуться… что ж, по крайней мере, там он останется с Еленой. «Я хочу быть с ней, где бы она ни была». -решил Александр.

– Ты помнишь, о чем я предупреждал тебя? – пристальные, словно видевшие его насквозь глаза Ламы так и вперились в него. – О том, что из мира призраков может не быть возврата? О том, что они будут стараться обмануть тебя, поработить, оставить там навсегда? О том, что, возможно, они потребуют твою душу в обмен на душу твоей возлюбленной?

– Я помню, – кашлянув, с трудом выговорил Александр.

В памяти его неожиданно всплыли строчки из той статьи, которую он прочитал в больничной палате. То, с которой все и началось – «Я готова, Господи, забирай мою жизнь немедленно, только, сделай так, чтобы, когда он проснется от мертвого сна, каждый его день с самой первой секунды был наполнен таким счастьем, которое не смогла дать ему я». Почти повторяя прочитанное, он ответил:

– Если так будет нужно, я останусь там вместо нее. Лишь бы здесь, на земле, она избавилась от многолетнего проклятия и была счастлива.

– Хорошо, – медленно кивнул Лама. – Я вижу, что решение твое осознанное и не поспешное. Что ты не пожалеешь о нем. Я помогу тебе попасть туда, куда ты хочешь. Тебе предстоит пройти все круги ада, и никто не может знать, в каком именно скрывается твоя возлюбленная. Демоны и низшие духи будут пытаться обмануть тебя, завлечь в свои сети. Они могут принимать любые обличия, и ты должен доверять лишь своему внутреннему чутью, которое поможет тебе разыскать Елену. Учти, что там помогать тебе я не смогу, все будет зависеть только от тебя.

Александр кивнул. Цилиндрический барабан принялся вращаться. Лама поднялся на ноги и поднял с одной из жаровен металлическую чашу с кипевшем в ней отваром.

– Ты на время станешь сродни мертвецу, все твои чувства угаснут одно за одним, но в ином мире они вернутся к тебе. Не шевелись, постарайся ни о чем не думать – и не бойся!

Подойдя к Александру, он принялся тонкой струей лить густую жидкость ему на макушу. Тагильцев вздрогнул, ожидая ожога, но жидкость оказалась прохладной, ароматной.

– Я помогу твоей душе выйти из тела через темя, – объяснил свои действия Лама. – Это наиболее благоприятный портал. Вода-самый главный проводник Только идя таким путем душа не загрязнится и сможет легко попасть в мир умерших.

Продолжая медленно лить жидкость ему на голову, Санакуш стал медленно нараспев читать молитвы и заклинания. Голос его звучал глухо, монотонно, слова непонятных молитв завораживали, закрадывались в самое подсознание. Тагильцев почувствовал, как тело его перестает подчиняться ему, становится словно каменным, холодным и неподвижным. Страх сдавил ему дыхание, первобытный ужас перед полной беззащитностью. Один, парализованный, во власти страшного старика. И даже Миша не ворвется в комнату, чтобы помочь ему… Господи, что он наделал? как решился на это?

Он видел, как черная кошка принялась обходить вокруг его распростертое на полу тело, но ощутить прикосновение ее шерсти уже не мог. Следом он утратил зрение. Свет померк, исчезла расписанная комната, скалившиеся со стен изваяния страшных существ. Исчезла и кошка, и ее хозяин – беспощадный кукловод Лама Санакуш. Он не видел больше ничего, лишь продолжал слышать его низкий голос, произносивший умерщвляющие волю к жизни слова. Внезапно, все его существо пронзила невыносимая боль, противиться которой он не мог. Боль разлилась по телу темным пламенем, сжигая сосуды, подбиралась к самому сердцу. Александру нестерпимо захотелось закричать, вырваться из оков этого невозможного пламени, но язык его оказался нем. Быть может, прошла лишь секунда, но она показалась ему вечностью. Неожиданно боль утихла. Смысл отдававшихся тяжким колоколом в голове слов Ламы открылся ему, хотя язык, на котором они произносились, он по-прежнему не понимал:

– Мир мертвых разверзни землю и прими в свои объятия воина могучего расы людей!