Страница 39 из 54
Елена подошла к краю крыши. Внезапно ей показалось, что, сделав только один шаг, она навсегда избавится от боли и горя. Станет свободной, раскинет руки и взлетит, как птица. Этот туман, должно быть, такой мягкий, как хорошо взбитая перина. Он укутает ее тело, ей станет легко и тепло. И никогда больше не будет больно, не будет страшно.
Елена сделала еще несколько шагов. Теперь прямо под ней лежала глубокая пропасть, дно которой невозможно было разглядеть из-за клубящихся в не темно-белых паров.
И вдруг, словно из самого тумана, соткалось лицо старика, которого она уже видела. Она узнала его изборожденные морщинами щеки и лоб, его цепкие глаза, пристально глядящие на нее. Тонкие губы его зашевелились, и Елена услышала глуховатый потрескивающий голос:
– Твоя жизнь не находится в пустоте. Она вплетена в ткань мироздания и крепко связана с судьбами других людей… человека, который любил тебя больше, чем самого себя. Своим поступком ты обрекла его на невыносимые муки!
В страхе перед тем, что только что не совершила, она отшатнулась назад. Но нога ее заскользила на холодной испарине, выступившей на крыше от этого гнилостного тумана. Елена потеряла равновесие и упала, едва успев уцепиться кончиками пальцев за край крыши.
Тело ее болталось в пустоте и казалось невыносимо тяжелым. Как будто вся, скопившаяся в воздухе влага, окутала ее, пропитала руки, ноги, одежду. Пустота манила ее, тянула вниз. Сопротивляться было все тяжелее.
«Я должна! Должна выжить! – твердила она. – Пусть не ради себя. ради Саши! Я не хочу, чтобы он мучился из-за меня!»
Из последних сил ей удалось втянуть на крышу локоть, затем, подтянуться на руках и опереться о твердую поверхность грудью.
Не смотри вниз! Только не смотри вниз! – командовала она себе, медленно, ползком взбираясь назад, на крышу.
Наконец, ей удалось подняться на ноги, и Елена поспешила прочь отсюда, от этой зовущей, манящей, мягкой, как пух, пустоты.
Она бросилась обратно, вниз по лестнице. Но теперь она оказалась другой – темной, пропитанной запахом гари, с метавшимися под потолком клочьями дыма. В темных углах мелькали смутные тени, возникали из черноты какие-то искаженные злобой и ненавистью лица. Отовсюду к Елене тянулись цепкие худые руки с острыми когтями. Какие-то голоса шипели:
– Ты опоздала! Он умер, умер! Это ты погубила его! Его нет больше!
– Нет! – выкрикнула Елена. – Я не верю вам! Это неправда!
Стараясь вырваться из хватавшихся за нее пальцев, она бежала все ниже и ниже, не зная, куда приведет ее эта выгоревшая лестница, где окажется она, в конце концов. Стараясь лишь спрятаться от этих обвиняющих голосов, от этих рвущих ее на части когтей.
– Он умер, умер из-за тебя! Александр умер. никто не придет за тобой! Ты останешься тут навечно! – свистел хриплый шепот прямо ей в уши.
– Нееет! – отчаянно всхлипнула Елена и, зажмурившись, побежала вниз, в черную пустоту.