Страница 31 из 54
– Чтоо? – слуги бросились врассыпную при трубном звуке голоса хозяина. – Этот вероломный пес посмел…
– Да, сэр, – кивает капеллан. – Горю леди Елены не было границ. За один день она постарела на десять лет. Словно тень, бродила она по покоям замка. Я пытался ободрить ее, я говорил ей, что души ваши снова встретятся в лучшем из миров, там, где не будет смерти и разлук. Это моя вина, сэр, я не смог убедить ее.
– Что… что произошло потом? – спрашивает Александр, и глаза его наливаются кровью. Кажется, он уже знает страшный ответ, который услышит сейчас.
– Дождавшись ночи и убедившись, что я удалился возносить молитвы за упокой вашей души, леди Елена поднялась на стену замка и бросилась вниз, – еле слышно отвечает капеллан.
И замковый двор оглашается яростным ревом сэра Александра. Он кричит не как тоскующий человек, но как смертельно раненное огромное животное. Все меркнет перед его глазами – словно спустившаяся прямо с неба тьма заволакивает и замковый двор, и башни, и крепостную стену – будь она проклята во веки веков. Ни мечи, ни стрелы не смогли сразить сэра Александра, но это удалось маленькой, хрупкой, нежной женщине, которая не дождалась его всего лишь сутки.
Потом капеллан провожает его в парадную залу замка, где покоится еще не погребенная леди Елена. Тяжелые шаги лорда гулко отдаются под каменными сводами. Медленно входит он в длинное помещение, освещенное сотнями свечей. Он видит впереди тяжелый дубовый стол, за которым надеялся пировать сегодня. Там, в окружении трепещущих желтых огоньков, лежит его леди жена. Проклятый капеллан соврал, Елена не постарела на десять лет. Наоборот, сейчас она кажется совсем девочкой. Лицо ее не пострадало от удара – щеки бледны, губы чуть приоткрыты. Золотистые ресницы спокойно опущены. Кажется, будто она просто уснула, измучавшись в ожидании супруга.
Сэр Александр опускается на колени перед ее ложем и прижимается щекой к ее ледяным сложенным на груди рукам. Остановившийся за его плечом капеллан говорит:
– Леди Елена свела счеты с жизнью, не послушавшись моих предостережений. Я не смог остановить ее, это тяжкая моя вина. Нет греха более сурового, и я вынужден с болью указать вам, что душа леди Елены не сможет обрести покоя.
– Уйди, старик, – глухо выговаривает сэр Александр, – оставь меня с ней.
Сан отворачивается и уходит, шаги капеллана стихают за спиной убитого горем князя. Сэр Александр прижимается губами к ледяному лбу жены. Мысленно он молит ее очнуться, но женщина остается недвижимой.
Судьба слишком сурова, за что она уготовила ему такое испытание? И он должен вынести его со смирением? Нет, не бывать этому! Его нежная леди не захотела жить без него, так неужели он спокойно перенесет ее кончину?
С яростным криком сэр Александр сшибает со стола свечи. Доски пола медленно занимаются, залу окутывает едкий дым. По половицам, по стенам бегут оранжевые жаркие змейки. Пылает тяжелая бархатная скатерть на столе. Вокруг царит невыносимый жар, но Александр не чувствует его. Ни одна физическая боль не сможет сравниться с той, что терзает его сердце. Пусть пылает все, пусть он погибнет в этом пламени – все равно. Без Елены жизнь потеряла для него смысл.
Пламя ревет и сыплет искрами. С грохотом обрушивается потолочная балка, придавив сэра Александра к полу. И наступает блаженное ничто.
Он приходит в себя много позже. Все тело горит беспощадным пламенем. Он ощущает тошнотворный запах собственной горелой плоти. Поднимает руку и видит, что пальцы его опутаны пропитанными какой-то вонючей гадостью полосами ткани. Голова надсадно болит, ноги не слушаются его. Может быть, он уже умер?
С трудом переведя взгляд, сэр Александр видит капеллана, сгорбившегося у его постели. Значит, к несчастью, он все еще в этом проклятом мире.
– Что со мной, старик? – произносит он обожженными губами. – Замок сгорел?
Капеллан, очнувшись от своих размышлений, пристально смотрит на неожиданно вырвавшегося из забытья лорда.
– Нет, – качает головой капеллан. Его странные желтые глаза светятся, как отблеск от пожарища. – Пожар потушен, пострадали лишь несколько помещений. Я не уберег вашу жену, но вас мне удалось вытащить из объятой пламенем залы. И вы не совершили того тягчайшего греха, который задумали. Вы живы, мой господин, и проживете долгую жизнь. Мои снадобья помогут вам излечиться от ожогов.
– На что мне моя жизнь? – с трудом шепчет Александр. – Я не хотел жить без своей жены, без леди Елены. Зачем ты вытащил меня, старик? Чтобы продлить мои муки?
– Земная жизнь – не единственное, что нам дано познать. – спокойно отвечает старик. – Ваши здешние страдания – ничто против мук души, осужденной на вечное проклятие за тяжкий поступок. Вы тоскуете по своей леди… Но подумайте о том, что, возможно, вам предстоит встретиться снова, в ином мире.
– Я не понимаю тебя, старик, – стонет искалеченный рыцарь.
– Все испытания наши предрешены, но мы не можем знать, что нам предстоит – отвечает Сан и смотрит куда-то поверх голову Александра. – . В нашей воле лишь стараться выходить из них, как можно достойнее, не творить зла и стойко нести то, что нам назначено свыше. Она – самоубийца, о мой лорд. Всевышний не прощает этого греха. Но тот, кто остался на земле, тот, кто любит слишком сильно и молится я за неприкаянную душу, способен облегчить ее страдания. Земная жизнь – это лишь миг, мы все здесь только гости. Но даже мудрейшие из мудрых не знают всех возможностей, которые заключены в нашей душе. И когда подойдет ваша очередь покинуть земной мир вы можете быть помилованы. И тогда души обязательно встретятся сэр. Ибо вы слишком сильно любили ее и хотели быть с ней.
Слова его звучат все дальше, как будто доносятся из глубины веков. И сэр Александр ничком падает на своем жестком ложе, понимая, что старик прав. Что единственное, что ему остается, это надеяться на то, что им с Еленой суждено встретиться в ином, лучшем мире, где оба они будут прощены и обретут покой.
– Это все, – произнес над головой его голос Ламы. – Теперь ты знаешь…
– Теперь я знаю, – прохрипел Тагильцев.
Подняться с пола он уже не мог. Тело покрылось липкой испариной. Руки дрожали так, что он не мог даже утереть пот со лба.