Страница 4 из 113
— Да так… — он отвёл глаза. — Виктор любит поговорить... Иногда лишнего и совсем не по делу… Понимаешь, как бы это сказать, он выполняет в конторе…
— Подходите, пожалуйста! — позвала девушка за стойкой.
Борис шагнул вперёд, достал из кармана паспорт и распечатку брони. Девушка была совсем юной. Её улыбка включалась сама собой при виде следующего пассажира.
— Добрый день. Паспорт, пожалуйста.
Пока Борис возился с документами, Кир изучал людей в очереди. Его внимание блуждало по лицам. Он смотрел на мужчину в костюме, который нервно стучал пальцами по экрану планшета, на пожилую женщину, которая судорожно перекладывала какие-то бумаги из одной папки в другую, на девушку с огромным рюкзаком, которая фотографировала всё подряд: табло, стойки, даже очередь.
Кир наблюдал за происходящим и размышлял о том, что все эти люди куда-то летели, у каждого из них были свои причины, свои страхи, свои надежды на то, что в другом городе жизнь изменится или будет лучше, а если не лучше, то хотя бы проще и понятнее. Он уже не помнил, когда перестал верить, что география решает проблемы. Наверное, после пятой или шестой командировки, когда понял, что везде одни и те же лица, те же разговоры, та же пустота.
— Ваш посадочный талон, — сказала девушка, протягивая Борису документы. — Счастливого полёта.
— Ну что, теперь ты официально пассажир, — сказал он. — Чувствуешь разницу?
— Честно? Нет. — Борис посмотрел на посадочный талон. — А должен?
— Ладно, проехали. Начинается самое интересное. Досмотр.
— А ты не боишься? — Борис вдруг остановился.
— Чего? Досмотра?
— Нет. Ну... всего этого. Командировки, работа, того, что может не получиться.
Он задумался и посмотрел на Бориса — действительно посмотрел, не мимо, как обычно, а пристально, как будто видел его в первый раз. В его глазах была человеческая беззащитность, которую он давно научился не замечать и которая требовала честного ответа.
— Знаешь, — сказал он медленно, разглядывая очередь впереди, — бояться, ну это типа роскошь, как икра или бизнес-класс. Когда есть время и деньги на переживания, можно себе позволить, а когда каждый день заточен под выживание, страх становится абсолютно неэффективным.
Борис помолчал, переваривая сказанное.
— Ты же знаешь, — начал Борис, — я же не хотел лететь… У меня выбора не оставалось… Босс сказал, что поздно что-то менять.
— Знаю, — его голос прозвучал как-то отстраненно.
Они подошли к зоне досмотра. Очередь тянулась медленно, как похоронная процессия. Мужчины покорно снимали ремни, доставали телефоны, выкладывали из карманов мелочь. Это было похоже на какой-то странный ритуал очищения перед полётом, как будто люди готовились не к полёту, а к отходу в мир иной и не могли пронести с собой на борт ничего кроме своего тела, облаченного в одежду. «Аэропорт — единственное место, где все равны перед лицом подозрения, где взрослые люди добровольно соглашаются на унижение и называют это безопасностью», — думал Кир, наблюдая за происходящим.
— Я всегда нервничаю в таких местах, — признался Борис, глядя на сотрудников службы безопасности. — Начинаю думать, что везу что-то запрещённое в карманах.
— Знаешь, в чём парадокс? — он одним движением снял ремень и аккуратно свернул его. — Честные люди боятся досмотра больше преступников. Преступник хотя бы знает, что несёт, а мы боимся того, что можем нести, сами того не зная.
— Ты так спокойно об этом говоришь, как будто тебе все равно.
— Боря, я привык, — он усмехнулся. — Свои страхи я отправляю багажом и, как ты уже в курсе, не жду их на ленте.
Подошла их очередь.
— Пожалуйста, ваш паспорт и посадочный талон, — обратилась к нему девушка за стойкой.
Кир абсолютно молча подал документы. Улыбка мелькнула буквально на секунду и пропала, лицо снова застыло. Он смотрел сквозь девушку, сверявшую номера паспорта и билета, сквозь двух моложавых особистов с ноутбуком, проверявших по базе всех, кто подлежал мобилизации. Стойки, ленты, рамки, манекены в форме: все это были декорации, мимо которых он проходил каждый раз, не задерживая на них ни взгляда, ни мысли.
Спокойным и даже несколько ленивым движением он взял документы и положил их в карман. Привычно скинул куртку, положил в корзину ремень, поставил всё на ленту и прошёл рамку. Он усмехнулся. Металлодетектор молчал.
На выходе из рамки глазами встретился с цепким взглядом сотрудника в форме службы досмотра, Кир посмотрел не на него, а куда-то вдаль, взглядом, в котором не было ни вопроса, ни страха, ни заинтересованности в происходящем, как будто этого человека вообще не существовало, как будто это был безликий манекен с погонами. Их взгляды пересеклись. Манекен с ручным металлодетектором послушно отошёл в сторону. Кир взял с ленты свои вещи и как во сне спокойно двинулся в сторону синих лавок, стоящих вдоль стены, чтобы привести себя в порядок.
За спиной послышался знакомый писк рамки.
— Вернитесь, пожалуйста, — прозвучал уверенный голос.
Борис стоял в рамке с виноватым лицом.
— Пожалуйста, вытащите все металлические вещи, ключи, мелочь. Проверьте карманы ещё раз.
Борис заметался, ощупывая себя со всех сторон, задрал футболку.
— Извините, — пробормотал он, нервно дергая пряжку ремня, которая предательски заела и не хотела расстегиваться. Боря чувствовал, как его буквально насквозь прожигает подозрительный взгляд сотрудника. Тот явно нервничал. От ощущения на себе пристального взгляда его руки ещё сильнее потели и проскальзывали по металлу. Наконец он справился со злополучной пряжкой, бросил её на ленту, сделал шаг в сторону рамки и зажмурился, ожидая сигнала тревоги. Сигнала не было. Он открыл глаза и снова испуганно посмотрел на сотрудника службы досмотра.
— Проходим, проходим, не задерживаемся, — сказал тот, поторапливая Бориса, который создал за собой огромную очередь.
Борис взял ремень, сумку и блокнот и молча поплёлся в сторону синих кресел.
— Я думал, тебя на металл сдадут, — он дружески похлопал Бориса по плечу. — Знаешь, для человека, который нечасто летает, ты отлично справился. В следующий раз будет проще. Пойдём.
— А ты всегда так спокойно проходишь досмотр? — Борис улыбнулся, но улыбка была натянутой.