Страница 5 из 113
Он не ответил. Они прошли в чистую зону аэропорта. В зале работали кондиционеры, но воздух был спёртым, со смесью чужого пота, выпечки, кофе и синтетики. Кир думал о том, что ему предстоит сделать по прилету, от нехватки кислорода и мыслей о работе тупая боль начинала давить на виски. Впереди было ещё двадцать минут ожидания, потом полет, потом две недели в чужом городе.
Когда они дошли до гейта, до посадки оставалось минут двадцать. Он сел в кресло, Борис устроился рядом.
Телефон в кармане вздрогнул. В защищённом мессенджере появилось сообщение: «Запустил робота, зажал пассажиров. Самых активных будет выносить по стопам».
«Хорошо, — набрал он. — Главное — не суетись. Все будут заняты тем, что считают убытки. Надеюсь, ты дал плюс минус диапазон коридору, а не влепил планку? А то знаю я тебя с твоей привычкой устраивать постоянную планку. Помню по прошлому разу».
Он усмехнулся уголком рта и убрал телефон.
— Катя прислала фотку, — сказал Борис, показывая экран. На фотографии младенец лежал в кроватке, широко раскрыв глаза. Выражение лица серьёзное, почти философское, как у человека, который только что понял что-то важное о мире. — Мишка проснулся.
Он посмотрел на фотографию и почувствовал что-то странное. Не умиление — он никогда не умилялся чужими детьми, скорее удивление от того, как мало места нужно счастью. Всего несколько пикселей на экране телефона, а у Бориса лицо светится так, словно он выиграл пентхаус в Сити.
— Прикольный, — сказал он равнодушно.
— А можно ещё вопрос? — Борис помялся. — Ты когда-нибудь жалел о том, что сделал? Или наоборот — о том, чего не сделал?
Он выключил экран и посмотрел на Бориса. Вопрос был простой, но ответ требовал честности, к которой он не был готов.
— Например, что не стал космонавтом. Хотя… на орбите от начальства тоже не спрячешься.
Борис молчал.
Раздался телефонный звонок. На экране высветилась фотография Юли из бухгалтерии, этой мелкой, но очень эффектной занозы. Он тяжело вздохнул и отключил звук.
Через секунду телефон вздрогнул снова.
«Ну чего ей в выходной не спится?» — подумал он, читая сообщение.
«Я тебе звонила… А ты молчишь». Дальше шёл грустный смайлик. «Уже скучаю по твоему голосу… Прилетишь — позвони первым делом мне, а не этим вашим айтишникам. Буду считать часы».
Он приподнял бровь. Через секунду пришло еще одно сообщение: фотография — Юля у зеркала, в домашней блузке с расстёгнутой верхней пуговицей и белых трусиках, губы трубочкой и подпись: «Это чтобы ты не забыл, кто тебя ждёт».
«Юля, я польщён, — набрал он, выдержав паузу. — Но я человек женатый, взрослый, скучный и для коллекции совершенно непригодный. Считайте часы лучше до новой рабочей недели».
«Скучный? Мне-то не надо врать. Я же знаю, какой ты!»
Он приложил руку к губам, словно отправлял воздушный поцелуй, и сделал селфи. На фото отчётливо было видно обручальное кольцо на пальце. Он улыбнулся и нажал «отправить».
Через секунду пришёл ответ: «Что-то в этом мире остаётся неизменным, но не всё… Это же твои слова?»
Он посмотрел на экран, нахмурился, но ничего не ответил.
Объявили посадку. Люди потянулись к выходу.
Он остался сидеть.
— Не идёшь? — спросил Борис.
— Без нас точно не улетят.
Они дождались, пока схлынет очередь, и пошли почти последними. На выходе девушка в форме авиакомпании проверила их посадочные талоны и пожелала приятного полёта.
Оказавшись в кресле, он огляделся по сторонам. Всё было знакомо. Из небольшого, покрытого следами детских пальчиков иллюминатора виднелось крыло с зелёными винглетами — такими же зелёными, как точки на серых подголовниках стандартных кресел экономического класса. Пассажиры продолжали толпиться в проходе, укладывая чемоданы на полки.
На соседнем ряду нежно целовалась молодая парочка. Они были похожи на два контакта батарейки, которые на короткую замкнули вместе, и теперь от соприкосновения пальцев они нагревались и слегка искрили. «О! Чувства, эмоции, ну прикольно», — подумал он и добавил про себя: «Выглядят влюблёнными, но вот в чём вопрос: надолго ли им хватит этой химии? Или всё закончится по стандартному для большинства сценарию?». Он отвёл взгляд и внезапно ощутил, как где-то глубоко внутри него шевельнулось давно забытое чувство, словно старая выцветшая фотография, которую кто-то случайно нашёл в забытой коробке на чердаке, всколыхнула давно спавшие где-то в глубине подсознания участки воспоминаний. Такие моменты всегда напоминали ему, что он тоже когда-то мог чувствовать нечто подобное… похожее на любовь. Или казалось, что мог… Это было настолько давно, что, как бы он ни старался, всё равно не мог вспомнить, кто последний раз так близко проникал в его сердце. Разве что… был один человек, девушка с длинными светлыми волосами и маленькой татуировкой призрака на руке. Он вспомнил, что именно с ней он впервые за долгие годы поймал себя на странном ощущении: ему хотелось не просто обладать, а заботиться, звонить просто так, знать, что она поела, что добралась до дома и как прошёл её день. Потом между ними легло то, что он сначала принял за разницу в возрасте, а после понял — это пропасть, но даже она доказывала: лёд заполнил сердце не до самого дна. Вместе с тем, это не помешало ему усвоить главное: довериться кому-то — значит дать им смертельное оружие против себя.
Он стянул с себя ветровку, аккуратно сложил на колени, вытащил из кармана смартфон, включил фронталку и попытался изобразить счастливое, довольное лицо. Селфи не получилось. Ему удалось увидеть хоть что-то, напоминающее счастливого человека, только с третьей попытки.
Застегнул ремень безопасности. Он всегда пристёгивался, как только оказывался в кресле, даже не дожидаясь, пока загорится табло.
Самолёт выкатился на полосу, слегка качнулся амортизатором передней стойки шасси и замер. Шум двигателей стих, освещение в салоне погасло. Как спортсмен перед стартом, лайнер застыл в ожидании команды диспетчера.