Страница 3 из 113
— Не, я в норме. Малой всю ночь джазу давал. Зубы режутся. — Сергеев потёр переносицу. — Жена говорит, это нормально, но блин… Слушать, как ребёнок плачет, и быть не в силах помочь… Кажется, он ещё и простыл… Сопли и кашель…
Он кивнул, хотя понятия не имел, каково это. Самый долгий плач в его жизни был его собственный, лет двадцать назад, в съёмной однушке, где из мебели — матрас на полу, кухонный стол да тумбочка под телевизор. Он тогда только начал отношения с девушкой, с которой собирался прожить всю жизнь. Жизнь вышла короткой — две недели. Однажды она просто собрала чемодан и улетела. Никогда больше он не чувствовал себя таким одиноким, как в тот день. Он стоял в душе и кричал в голос, надеясь, что шум ледяной воды хоть как-то заглушит его крик, полный боли и отчаяния, и его не услышат соседи. Потом он привык к потерям. Потом перестал их замечать. Потом из него ушла любовь.
Кир оглянулся по сторонам. Аэропорт — подходящее место, чтобы вспоминать, как от тебя улетают. Отсюда она и улетела. Только тогда здание было ещё старым, не таким, как сейчас.
— Зарегистрировался уже?
— Нет ещё. — Борис посмотрел на очередь к стойкам. — Думал, может, багаж сдать...
— Думаешь, надо? — он быстро посмотрел на экран.
— Ну... — Борис пожал плечами. — Сумка так-то тяжёлая.
Он взглянул на сумку Бориса — обычный дорожный рюкзак, по виду не больше десяти килограммов.
— Боря, в этом мире есть два типа людей: те, кто летает с ручной кладью и путешествует быстро, и те, кто потом часами ждёт свой багаж. Я предпочитаю скорость и минимум неприятных сюрпризов.
— Да? — Борис замолчал, потом вдруг улыбнулся. — А ты всегда такой... прямолинейный?
— Только по выходным. В будни я тактичный и деликатный, но сегодня воскресенье, сорок минут до посадки и очередь к стойке регистрации, как за новым айфоном.
Телефон в кармане вздрогнул. «Никто не догадается? Он нас не вычислит?»
«Нет. Ему сейчас не до того. Он мир захватывает», — набрал он, держа телефон одной рукой.
Через секунду пришёл ответ: «Тем лучше. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Держи в курсе».
Он убрал телефон и достал посадочный. Место 12А — у окна, как и всегда. Он любил смотреть вниз во время полёта, на этот мир, который становился понятным только с высоты тридцати тысяч футов, внизу люди превращались в точки, а их проблемы почти переставали существовать.
— Тебе нужно зарегистрироваться, — сказал он Борису, показывая посадочный талон. — Я уже.
Кир посмотрел на людей, стоящих в очереди к стойкам регистрации, аккуратно разделённых металлическими столбиками и лентами.
Они встали в хвосте. Борис стоял чуть позади, тихо бормоча что-то себе под нос, словно репетировал разговор с регистратором.
— Боря, ты первый раз летишь в командировку?
— Нет, конечно. Просто малому всего два месяца, а я ещё ни разу так надолго не уезжал.
И тут он понял, откуда в Сергееве столько неуверенности. Вот оно! Это был не страх, не тревога из-за работы. Обычная родительская паника, страх, что пока тебя нет, может случиться что-то важное: первое слово, первый шаг, первая улыбка, всё то, что нельзя пересмотреть и переслушать.
— Понятно, — сказал он. — А жена как?
— Говорит, справится. — Борис достал телефон, посмотрел на экран. — Но я вижу, что волнуется. Только вида не показывает.
— Умная женщина.
— Да. — Борис убрал телефон. — Умнее меня точно.
Он хотел сказать что-то ободряющее, но в голову лезли только банальности про то, что всё будет хорошо, а он не любил говорить то, в чём не был уверен.
— Давно вместе?
— Три года, — Борис запнулся, — мы поженились, когда узнали про ребёнка.
Он кивнул, вспоминая то время, когда тоже строил планы на будущее. Когда-то он тоже хотел детей. Когда-то верил в «потом» и «когда-нибудь». Тогда казалось, что жизнь — это последовательность простых логичных шагов: встретились, съехались, поженились, завели детей, только потом выяснилось, что жизнь не читала учебники по правильному планированию.
— А что ты постоянно в телефоне смотришь? — спросил Борис, кивая на его руки.
Он поднял взгляд от экрана, и ладонь автоматически повернула телефон экраном вниз.
— Да так… Инвестиционный портфель. На одну зарплату в нашей компании не проживёшь.
Борис кивнул и вдавил голову в плечи.
— У тебя же ипотека, да? — Кир наклонился ближе, и его голос стал немного мягче. — Маленький ребёнок, жена не работает.
Борис переступил с ноги на ногу. Хлястик сумки снова оказался в его руках.
— А тут ещё директор премии обрубил. Кстати, ты, случаем, не в курсе, всем обрубил или оставил для избранных? И как ты один выкручиваешься? — продолжил он, не отводя взгляда. — Все ищут дополнительный доход. Кто подработки берет, кто инвестирует... У тебя есть что-то, кроме основной работы?
Боря вздрогнул. Лицо побледнело, словно он почувствовал запредельные перегрузки, готовый вот-вот потерять сознание.
— Да какой там! Я менеджер обычный. — Его голос дрогнул. — Был бы начальником отдела, может, и…
Он осёкся и виновато посмотрел на него.
— Что — и?.. — спросил он тихо.
— Да ничего. — Борис отвёл взгляд к окну и закашлялся. — А про инвестиции… И как, получается? Во что вкладываешь?
— В крипту, Боря! Всё в неё родимую! — он расправил плечи, в голосе появилась уверенность. — Пока наш рынок в изоляции, вариантов немного. А здесь рост. Схема рабочая! Главное — не жадничать. Куй железо, не отходя от смартфона. Тут даже компьютер не нужен, всё на ладони, прикинь!
— Я в этом ничего не понимаю, — Борис неуверенно покрутил головой.
— Ну и зря... — он потер подбородок. — Твой начальник, между прочим, буквально неделю назад интересовался. Видимо, устал санкционным спортпитом спекулировать.
— Да? Он не говорил...
— А с какой стати ему говорить? — он усмехнулся, но глаза остались холодными. — Подчиненные должны нуждаться в деньгах. Тогда проще управлять и все контролировать. Вот и молчит.
Борис кивнул, но нижняя челюсть неестественно напряглась.
— А во что сейчас лучше вкладываться? — Борис наклонился ближе, и его глаза заблестели.
Кирилл посмотрел по сторонам и наклонился ближе.
— Да есть одна монетка, только Константинову про неё не говори.
Борис вздрогнул при упоминании имени.
— А почему именно ему?