Страница 19 из 113
— Вот это уже интереснее. Работы сильные. Ну всё равно пока не обещаю, что проект может лечь под крыло фонда. Турне по регионам так просто не решается, это надо защищать на совете. Я бы и рад помочь, но ты же понимаешь. Сделай первую выставку, собери прессу, тогда и попробую что-то сдвинуть.
— Спасибо. Я не знала, к кому обратиться.
— Спасибо, что вспоминаешь про меня даже только тогда, когда нужна помощь. — В голосе снова появилось тепло и мягкость. — Ты-то сама как? Что-то давно тебя не слышно было. Как вышла замуж, так и пропала.
— Всё хорошо. Спасибо, что спросил.
— А дома? Муж, дети? — спросил он чуть суше.
— Всё в порядке. Спасибо за помощь. Будет здорово, если приедешь на открытие.
— Да чего уж там! Так, можно сказать, не особенно-то и помог. Насчет открытия посмотрим. Если выбью командировку — прилечу тебя повидать. Не обещаю, но постараюсь, — ответил он и отключился.
После разговора она долго сидела у окна, где отражались гостиная и первые вечерние огни в соседних многоэтажках, и мысленно прокручивала в голове разговор с Юрием. Она не была уверена в том, что он поможет, когда набирала его номер, но попробовать стоило. Она посмотрела на окна. В них люди жили обычную жизнь, в их жизни завтра обязательно наступит. А у неё теперь была хотя бы небольшая надежда на будущее проекта.
Утром она позвонила Альбине. В голосе слышалась неуверенная дрожь. Попросила отвезти её в студию Николь. Надо было хотя бы предварительно спланировать экспозицию, и ей очень хотелось окунуться в атмосферу, где рождались эти работы.
Альбина заехала в пятнадцать минут десятого. Она только успела отвести детей, и её волосы всё ещё хранили остатки аромата утреннего завтрака, разносившегося по коридорам детского сада.
Студия оказалась меньше, чем она представляла. Небольшая комната в бывшем здании фабрики, переделанной под офисные помещения. Запах старых стен и сырой извести ударил в нос ещё на лестнице. Альбина открыла дверь ключом, который носила на одной связке со своими.
— Ника пока в больнице, — сказала она, не оборачиваясь, и её плечи напряглись. — Последнее обследование, я уговорила. Так что посмотрим всё без неё. Она разрешила. Время есть.
Комната оказалась крошечной и больше походила на съёмную квартиру какого-то очень творческого студента, где каждый сантиметр был приспособлен под работу. В углу у окна стоял чёрный фотофон на металлической стойке. Ткань с едва заметными пятнами и разводами была замята по краям. Рядом белый фон, скрученный в рулон и прислоненный к стене. Его края пожелтели от времени. Софиты на треногах были развёрнуты под разными углами. Провода змеились по полу, кое-где закреплённые серым армированным скотчем в пятнах пыли. Круглый светоотражатель валялся рядом, его серебристая поверхность мерцала от света из окна.
В противоположном углу притулился небольшой потрепанный диванчик, обтянутый выцветшей коричневой тканью. На нем лежал клетчатый плед — коричнево-кремовая клетка, такая тёплая и такая мягкая, что непременно хотелось в неё закутаться. Она подумала, что, наверное, именно здесь сидели те женщины, которых снимала Николь, ожидая, пока она настроит свет. Рядом с диваном стоял медицинский штатив с двумя пустыми флаконами из-под физраствора и свисающими проводами капельниц.
На столе у противоположной стены стоял старый плёночный фотоувеличитель. Рядом компьютер в древнем корпусе, но с новым монитором, покрытым тонким слоем пыли. Струйный принтер с модулем подачи чернил примостился сбоку, его лоток был заполнен фотобумагой. Рядом громоздились свежие стопки отпечатков.
Это было странно, но пахло здесь особенно: фотореактивы, подгоревшая на глянцевателе фотобумага, пыль старых стен и едва уловимый цветочный аромат женских духов. Фотографии висели всюду, на стенах, приколотые кнопками прямо к обоям, прицепленные скрепками к прозрачным лескам. Отовсюду смотрели несколько сот глаз.
— Оу! Как много… Интересно, а сколько их здесь?
— Знаешь, на самом деле Ника никогда не считала. — Альбина пожала плечами и поёжилась. — Она всегда говорила, что это как считать вздохи. Кто же их считает?
— Вдох. Выдох. Забавное сравнение. — Она провела кончиками пальцев по нескольким снимкам. Бумага почему-то казалась тёплой и живой.
— Да уж. Она вообще всегда странно говорила об искусстве.
— Да? А как?
— Ну… Не как эти, которые по ютубу и в галереях. Как будто она этим живёт по-настоящему. Не знаю, как ещё объяснить, — очень тихо произнесла Альбина, и тишина повисла в воздухе.
На столе лежали свежие, ещё липкие от краски отпечатки. Она взяла один из них. На нем была женщина лет сорока на фоне автобусной остановки. Усталое лицо, морщинки у глаз, всё как и у всех и вроде бы ничего нового, но глаза... Они не просили жалости. Как будто женщина всё уже для себя решила.
— Аля, а Ника знала их? Ну тех женщин, которых снимала? — спросила она, одну за другой рассматривая фотографии в стопке.
Альбина подошла к окну, открыла створку и достала сигарету. Её пальцы дрожали. Едва заметно, но дрожали. С улицы потянуло холодом, надвигающейся грозой и тёплым асфальтом.
— Мне сложно об этом судить. Наверное, и да и нет. Она подходила к ним на улице. Улыбалась, смотрела на них. Просила показать лицо. — Альбина затянулась и выдохнула дым в сторону. Ее губы дрогнули. — Знаешь, мне казалось, она в каждой что-то своё высматривает. То ли какой сама хотела быть. То ли какой боялась стать. А может… не знаю. Может, видела их какие есть, и хотела, чтоб они тоже на себя так посмотрели.
— Интересно… А почему они соглашались на съёмки?
— Сама не пойму, — глаза Альбины несколько раз моргнули и заблестели. — И вот что странное: мало кто наотрез отказывался. Доверяли ей.
— Доверяли что?
Альбина отвернулась к окну, но в стекле отражалось её лицо — красные веки, сжатые губы. Она прикрыла глаза ладонью, и её плечи вздрогнули.
— Ну… что себя настоящих покажет, — голос прозвучал очень хрипло, и она закашлялась.
Она перебирала фотографии, и в каждой было одно и то же. Не техника, хотя техника безупречна. Не композиция, хотя каждый кадр выстроен идеально. Взгляд. Николь смотрела на женщин без оценки, без желания что-то получить взамен.
— Вот эта должна висеть первой. — Она подняла фотографию девушки у входа в старое здание техникума. — Смотри, девушка стоит на пороге, в буквальном смысле, так же как будет стоять зритель.