Страница 4 из 7
Катя уже давно убрала утренние макароны в холодильник и к еде сегодня не притрагивалась, даже когда стрелка часов перевалила за шесть вечера, а Саша написал, что скоро освободится. Девушка попросила его заскочить в магазин и купить вино. «Зачем? Сегодня же вторник», — в недоумении спросил парень. Она не стала рассказывать, стараясь не погружать его туда, куда и сама бы не хотела опускаться, просто донесла, что нужно. Саша спорить не стал.
Вскоре рабочий день завершится, а значит — можно будет расслабиться, насколько это вообще возможно. Сегодня Катя позволит себе несколько бокалов вина, ванну и заляжет в ней на добрых пару часов, растворяя себя в пене из «Bath &Body Works».
Стемнело. Рабочие чаты постепенно редеют, отсчитывая онлайн-участников в обратном порядке. Саша приедет минут через десять. Катя измученно выдыхает.
В надежде сказать сегодняшнему дню: «всё», она тянется к крышке ноутбука, чтобы закрыть её.
Дзынь!
В правом нижнем углу экрана всплывает уведомление о новом письме. Адрес отправителя — отчим. В обрывке текста, виднеющемся не полностью, глаза выхватывают: «Ваша мать скоропостижно скончалась».
Глава 2.
Эти двое голосят в начале подвала и выясняют отношения из-за украденного мёда, а Саша нервно протирает взмокшую шею и ощупывает саднящий лоб. Мужчина вот-вот найдёт в своём кармане телефон и включит вспышку. Против его скальпеля не выстоять, навыки бокса не помогут.
Парень в припадке отчаяния выхватывает из кармана баночку мёда, выныривает из-за стеллажа и замахивается для броска. В этот же миг глаза ослепляет холодная вспышка, но баночка уже в полёте. Щурясь, он замечает, как та пролетает за плечо сутулого силуэта. Ещё миг — и снаряд находит цель.
— А-а-а-а! — орёт женщина, вскинув руки.
Осколки разлетаются в стороны, атласное платье склеивается мёдом. Незнакомка грохается на колени.
Лицо мужчины, морщинистое и смуглое, перекосилось.
— Господи Иисусе! — он тут же склоняется над ней.
Но, не успев оказать помощь, получает удар в пах и оседает рядом.
— Ты кретин! — желчью брызжет она.
Саша, воспользовавшись замешательством, стремглав несётся к единственному выходу, перепрыгивает их и взлетает по лестнице.
Рывок. Резкая боль в ноге.
Ещё рывок, что-то разрубает кожу. Крик вырывается из груди. Саша оборачивается. Во внутренней стороне бедра торчит скальпель.
***
Прошло два дня со смерти матери. Катя в последний момент решилась ехать на похороны. Как бы сильно ни хотелось встречаться с Виталием — мать похоронить надо. Можно сколько угодно рассуждать об обидах, нелюбви и семейных проблемах, но если она не поприсутствует при погребении и не попрощается — сойдёт с ума. Поэтому девушка поделилась произошедшим со своим парнем, попросив оказать поддержку.
Нина на сообщение о смерти никак не отреагировала. Катя тоже не хотела отвечать, но всё же написала отчиму и известила о приезде. Сестру не осудила, лишь позавидовала её хладнокровию. В конце концов, у Нины своя жизнь — лучшая. Пусть так и будет.
Час дня и невыносимая жара. Они стоят на улице, ждут такси, которое вызвали через приложение агрегатора. Машина уже в пути, должна подъехать с минуты на минуту.
— Кать, ты как? — спрашивает Саша, заботливо поправляя её каштановые волосы за ухо.
— Да вроде нормально.
— Ну-ка, дай-ка, — слюнявит он указательный палец и тянется к глазам.
Катя хмурится и аккуратно отводит его руку в сторону, смотря с непониманием.
— Ты чего делаешь, Саш?
— Да у тебя тушь размазалась. Давай чуть поправлю?
— Не надо, я сама, точно хуже сделаешь. — Она достаёт из сумочки телефон, включает фронтальную камеру.
Действительно, размазалась, меньше рыдай, дурочка.
Девушка оценивает макияж и исправляет недочёт накладными, длинными ногтями. Хм, ну вроде бы нормально, убрала. А глаза, с ними что? Кать, всё нормально? Вампир? Ладно, хоть покраснели, да и светло-серый огонёк тусклый, но не угас. Тональный крем лежит нормально? Угу, нещадно растирала спонжиком, оттого кожа ровная. Морщинки? Обычно их нет, но после слёз как будто и есть парочка, небольшие. Ресницы — присутствуют. Немного жиденькие, даже с тушью, но хоть какие. Линии подбородка прямые, как и нос. Лицо — налепить бы поверх ещё пару слоёв, и появится объём. В общем и целом, для похорон самое то.
Она убирает телефон и, грустно улыбаясь, обращается к своему молодому человеку, пока тот высматривает такси.
— Ну что, лучше?
— А? — поворачивается он и сразу же кивает, не успев взглянуть. — Да-да, супер. Выглядишь замечательно.
— Ты даже не посмотрел, — фыркает она.
— Чего фыркаешь? Не лошадь же.
Катя округляет глаза.
— Зайка, релакс. У меня взгляд намётан, сразу оценил и сказал, что всё окей.
Катя не лошадь — больше не фыркает, но смотрит ехидной.
Повисла пауза.
Саша замечает напряжение, после чего едва заметно сглатывает, молчит.
— Ну-ну. Очень приятно такое слышать. Намётан, значит?
— Родная, его тут и не надо, — тепло улыбается он. — Даже если бы не посмотрел, то без сомнений сказал, что стало супер. Ты же красотка у меня, тем более дизайнер классный. Из чего угодно конфетку сделаешь.
В конце последней фразы он сбавил тон, вероятно понимая, что ляпнул что-то не очень хорошее.
Катя слегка наклонила голову и задала себе вопрос: а это врождённая узколобость или последствия от занятия боксом?
Его лицо застыло в отупении.
Девушка опечаленно всматривается в глаза, ожидая оправданий сравнения с «чем угодно», или же более искренних извинений, ведь он вечно просит прощения направо и налево, и уже не разберёшь, чувствует ли он свою ошибку или просто удобно прячется за извинениями.
Рядом паркуется машина.
— О, наконец-то, — цепляется Саша за спасательный круг. — Ты с этой стороны поедешь или с той? — распахивает он дверь, приглашая сесть.
— С той, — обиженно выдавливает она, огибая машину.
Уже внутри, водитель, тыкая пальцем в свой навигатор, уточняет:
— Вы Александр?
— Так точно.
Мужчина ещё что-то понажимал, а затем выдал:
— Отмените заказ.
— Чего? — вылупился на него Саша, пристёгиваясь.
— Я не повезу вас в тот район. Это два часа без пробок, а пробки будут, я то направление знаю. Ваш конечный пункт — глухомань. Оттуда и обратно никого не найдёшь. Я только по Москве и области развожу.