Страница 2 из 7
Когда Кате исполнилось девять, а Нине восемь, мать познакомилась с Виталием. Виделся он внушающим доверие мужчиной: дружелюбный, харизматичный, энергичный и какой-то чрезмерно располагающий. Этот его настрой скрывал за собой иное — глубинную тьму. Но прощупать это было невозможно, не тогда. Да и как, если он вручил при знакомстве наивкуснейшие конфеты «Красный Октябрь» и незамысловатый набор каких-то железяк, как потом выяснилось — металлический конструктор для мальчиков.
Через полгода мать и Виталий сыграли свадьбу. Ещё через полгода Кате стукнуло десять — памятная дата. В ту праздничную ночь кухня пахла апельсиновым ликёром, что пили взрослые. Мама, облачённая в волшебное, красное атласное платье, порхала, а потом отлучилась укладывать утомившуюся Нину, оставив Катю с отчимом.
В помещении остался цитрусовый запах, который Катя позже научилась избегать. Мужчина посадил её к себе на колени и вручил ростовую куклу Мальвины. Пока девочка восхищалась синими волосами, глазками-бусинками и пышным платьем с бахромой, он сказал:
— Дорогая ты моя Катенька, знаешь, сколько стоит этот прекрасный подарок? Какая у него цена?
Она не знала и отрицательно покачала головой. Слово «цена» тогда виделось каким-то взрослым, недосягаемым, но всё же серьёзным.
Он улыбнулся:
— Много, Катенька. Десять лет небольшой, но значимый возраст. Ты уже не совсем ребёнок, ведь так? Уже смышлёная девочка, а значит понимаешь, что такие подарки нужно заслужить, даже на день рождения. Да?
Катя машинально кивнула, а он приложил указательный палец к губам, сказав — «Это будет нашим секретом». Потом провёл рукой по колготкам, оттянул их, а затем… А затем это стало его тенью, которую никто не замечал, кроме неё. С тех пор тень пахла апельсином. Иногда та выбиралась, когда гас свет, сливаясь с темнотой комнаты и нутром отчима. Это повторялось снова и снова, превращаясь в ритуал: неделями, месяцами, годами.
Детские колготки, девчачьи чулки, подростковые школьные юбки, зауженные джинсы повзрослевшей девушки. Так тянулось вплоть до того момента, пока в сознательном возрасте она не начала бунтовать, догадавшись, что происходит что-то неправильное. Что-то, чего не бывает в нормальных семьях. Что-то, что откровенно порицается обществом. Тогда она припрятала под подушкой кухонный нож и приставила его к гортани отчима, во время очередного желания зверя. Тот впервые отступил.
Радовало одно — Нину он не трогал. Вечно щурился, глядя на неё, улыбался, дразня «пухлой дюймовочкой». Удивительно, но жену он так не называл, хотя телосложение у них одинаковое. Кате же не повезло быть похожей на сестру и мать. Она росла в покойного отца: худенькой, тоненькой и достаточно высокой — вероятно, отчима это и привлекало. Но её хрупкость не помешала оказать сопротивление в тот день.
После неожиданного: «Нет, посмеешь ещё раз — убью», мужчина прекратил свои зверства и поспешил избавиться от Кати, отослав её куда подальше, скрипя зубами и кошельком. Купил однокомнатную квартиру на окраине Москвы, поспешно оформив все бумаги со своим юристом Андреем. Девушка съехала на своё восемнадцатилетие.
Нина грустила об отъезде, но вынужденно оставалась с ними. Вскоре и она покинула родительский дом. Умная и обаятельная, девочка пышная, но всегда следящая за собой и обладающая особой харизмой. С присущей ей лёгкостью, младшая сестра поступила в хороший институт. Правда учёбу не закончила, бросив на третьем курсе. С её слов, выбрала иную тропу, нашла достойного мужчину, влюбила в себя по уши и покинула Россию. Живёт в Антверпене, воспитывает дочку. Общаются они редко, но не теряют друг друга.
С сестрой всё понятно. А что мать? Какова её роль во всём этом? Ответ прост — никакая. Или же созерцательная. Скорее всего, ей было известно о деяниях Виталия, но та предпочитала закрывать глаза. На все попытки доказать, что отчим совершает ужасные поступки, отмахивалась и рьяно защищала своего мужика. Намеренно? Катя убеждена, что да.
Отношения с матерью у неё до сих пор никакие, а любые контакты отсутствуют.
С Ниной мать тоже вела себя отчуждённо, но более терпимо. И только в редкие моменты — конец лета, когда наступало время сбора мёда, женщина расцветала, порхая по своей пасеке, собирая соты. Скоротечная идиллия — терпкий чай, пирожки на ужин и внимание дочерям, а потом, несколько дней, и всё по-старому.
А что отчим? Кто он, помимо тени? Виталий — известный московский хирург при деньгах и связях, — когда-то осчастливил своим появлением Юлю, попутно заваливая подарками и прочими благами, позволяющими чувствовать себя нужной и любимой. Щелчок пальцами и вуаля — магия. Всё к её ногам. Но в то же время он жадно высасывал из Кати все жизненные соки. Иногда ей мерещилось, что это некий дьявольский бартер, на который пошла мать, но не давала своего согласия Катя. Юля частенько говорила, что любовь — это безопасность и тишина. Похоже, что для неё безопасность означала семейный бюджет и умение не задавать лишних вопросов.
Стоит ли говорить, что когда сёстры покинули дом, то оборвали всё общение с ними? Это логично. Никаких поздравлений, открыток, писем. По крайней мере до злосчастного сообщения.
***
Глаза смотрят в экран ноутбука и перечитывают текст. На кончике языка ощущается металлический привкус. Кровь заставляет переключиться на что-то другое. Катя знает — нельзя зацикливаться и встряхивает головой, прогоняя наваждение.
Чай остыл, а сбоку доносится негромкое «мяу». На столешницу запрыгивает кошка и усердно трётся мордочкой об угол монитора.
Только край не кусай.
Укус, трение. Клыки вновь нацелились на пластик.
— Ух ты, маленькая заразка, не кусай, говорю тебе. — Отодвигает её Катя.
Дзынь!
В папку «Входящие» падает очередное письмо. Она тут же открывает его. Это ответ от Нины. В нём лаконично написано: «Спасибо за приглашение, я пас».
Через мгновение на столе вибрирует телефон, девушка переводит на него недоумевающий взгляд, спутав звук с сигналом будильника. На экране надпись «Систресса Нинесса». Девушка прочищает горло и нажимает на зелёную кнопку.
— Привет, Нина.
— Кать, извини, не рано? — хрипловато тараторит заспанный голос, игнорируя приветствие.
— Нет, уже работаю. Рада тебя слышать, давно не созванивались.
— Угу и я рада. Ты не проверяла почту?
— Проверяла.
— Получила письмо, прочитала? Твой адрес в копии.
— Да, я видела, прочитала.
— Что думаешь?
— Не знаю, Нин. Лучше бы не открывала его.