Страница 7 из 20
— Значит, Ворон не врал, — констатировал Аробей, пряча пакет с гильзой.
— Нет, не врал. Аробей, ситуация меняется кардинально. Это больше не просто поисковая операция по факту исчезновения. Если они действительно забрали компонент «Зенита», мы имеем дело с организацией, которая знает наши протоколы, обладает технологиями, опережающими наши на десятилетия, и не боится применять их на нашей территории. Твоя новая цель — завод. Найди их след. Но будь предельно осторожен. Если то, что описал этот парень, правда, ты идёшь не против наёмников или диверсантов. Ты идёшь против чего-то, чего мы до сих пор не понимаем и к чему не готовы.
— Понял, — Аробей в последний раз взглянул на раненого солдата, убедился, что тот дышит, поправил на нём куртку, чтобы сохранить тепло, и повернулся в сторону густеющего тумана, за которым уже угадывались зловещие, ржавые силуэты огромных конструкций. — Выдвигаюсь к заводу.
Он сделал шаг вперёд, но тут же остановился. Что-то было не так. Он медленно повернул голову, сканируя периметр боковым зрением. Ничего. Только туман, разбитые вагоны, тишина.
Но тишина была неправильной.
Аробей медленно, не спеша, снял автомат с предохранителя. Его пальцы легли на цевьё, большой палец нащупал переключатель режимов огня. Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание и прислушался.
И услышал.
Не звук. Не шорох. Не хруст ветки под ногой. А ту самую тишину.
Он медленно, миллиметр за миллиметром, повернул голову вправо.
В пятнадцати метрах от него, за ржавым остовом вагона, стояла тень. Не одна. Две. Три. Высокие, неестественно вытянутые фигуры в чёрной броне, которая, казалось, поглощала свет, делая их почти невидимыми на фоне серого тумана. Они не двигались. Они просто стояли, наблюдая за ним.
И одна из них медленно подняла руку. В руке было что-то длинное, тонкое, похожее на посох. На конце посоха вспыхнул тусклый, голубоватый свет.
Аробей не стал ждать. Он рванулся вперёд, в сторону ближайшего вагона, чувствуя, как воздух за его спиной рассекается чем-то невидимым. Он услышал свист — низкий, вибрирующий, как у того самого механического воя, о котором говорил Ворон.
Он нырнул в дверной проём вагона, прижался к стене, затаив дыхание. Его сердце билось так сильно, что он боялся, что они услышат его стук.
Снаружи раздался звук. Не выстрел. Не взрыв. Что-то среднее между скрежетом металла и воем ветра. А затем — тишина.
Аробей ждал. Минуту. Две. Три.
Тишина не нарушалась.
Он медленно, выглянул из-за угла вагона.
Никого.
Тени исчезли. Так же бесшумно, как и появились.
Но на земле, там, где стояла ближайшая фигура, остался след. Не отпечаток ботинка. Не отпечаток ноги. Это был выжженный круг в грязи, диаметром около полуметра, с идеально ровными краями, как будто металл расплавился от невероятной температуры.
Аробей посмотрел на этот след, и холодный пот залил его спину.
Они не просто видели в темноте. Они не просто слышали кровь.
Они владели оружием, которого не существовало.
И они знали, что он здесь.
Аробей остался в вагоне ещё на минуту, прислушиваясь к каждому звуку. Ветер гудел в разбитых оконных проёмах. Где-то далеко, за пределами его поля зрения, капала вода — редкая, размеренная, как метроном, отсчитывающий оставшееся время. Он не слышал шагов. Не слышал дыхания. Не слышал того самого низкого, вибрирующего гула, который, как ему показалось, должен был сопровождать появление теней.
Но это не означало, что они ушли.
Он это понял с той же ясностью, с какой понимал в детстве, что отец не вернётся из очередной командировки. Они не ушли. Они отступили. Разница была принципиальной. Уходят, когда побеждены. Отступают, когда готовят что-то большее.
Аробей медленно, на цыпочках, выбрался из вагона. Воздух снаружи казался гуще, тяжелее. Туман сгустился настолько, что видимость упала до десяти метров. Он вернулся к тому месту, где оставил Ковалёва, стараясь не наступать на выжженный круг в грязи. Круг всё ещё слабо дымился, от него поднималась тонкая струйка дыма с тем самым запахом озона.
Солдат лежал в том же положении, в каком Аробей его оставил. Грудь вздымалась чуть заметнее, чем раньше. Это был хороший знак. Значит, организм боролся.
Аробей опустился на одно колено рядом с ним, достал из подсумка вторую флягу — с электролитом, специально для таких случаев. Он аккуратно приподнял голову Ковалёва, поднёс горлышко к его губам. Солдат рефлекторно сглотнул, его горло дёрнулось.
— Боец, — тихо позвал Аробей. — Меня зовут Аробей. Я из Центра. Ты в безопасности. Как тебя зовут?
Ковалёв открыл глаза. В этот раз в них было чуть больше сознания. Чуть меньше ужаса. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Аробея.
— Ковалёв, — прохрипел он. — Денис Ковалёв. Ефрейтор. Третий взвод охраны.
— Денис, слушай меня внимательно, — Аробей говорил ровно, спокойно, тем голосом, которому его учил Гранит много лет назад. Голосом, который возвращал людей из пучины шока. — Вертолёт будет через полчаса. Ты должен держаться. Расскажи мне ещё раз. Медленно. Без спешки. Что произошло после того, как они забрали ящик?
Ковалёв сглотнул, его губы дрожали. Он закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями.
— Они... они не сразу ушли, — начал он, и его голос был тише, но твёрже, чем раньше. — Они забрали ящик. Четверо несли его. Как будто он ничего не весил. Хотя он весил, наверное, тонн пять. Потом один из них... главный... он остановился. Повернулся к нам. К тем, кто был ещё жив.
— Сколько вас было? — перебил Аробей.
— Нас было двенадцать. Двенадцать человек охраны. Плюс машинист и его помощник. Четверо погибли сразу, при крушении. Ещё трое — когда они вышли из тумана. Остальные... остальные были живы, когда они забрали ящик.
— И что сделал главный?
Ковалёв помолчал. Его рука снова судорожно схватила рукав Аробея.
— Он сказал... он сказал что-то. Не по-русски. Не на любом языке, который я знаю. Но я понял. Все поняли. Как будто его слова напрямую в мозг входили, минуя уши. Он сказал: «Свидетели не нужны. Но вы будете жить. Вы расскажете».
— Что расскажете?
— Что «Зенит» проснулся. Что он идёт. Что его нельзя остановить.
Ковалёв закашлялся, и снова изо рта брызнула кровь. Аробей прижал его плечо к земле, не давая ему двигаться.
— Денис, ещё одно. Как он выглядел? Главный. Чем отличался от остальных?