Страница 6 из 20
Состав номер сорок два сошёл с рельсов не из-за аварии или ошибки машиниста. Аробей увидел это сразу, как только вышел на гребень холма и остановился, слившись с силуэтом огромного, поросшего лишайником валуна. Тепловоз был смят, словно консервная банка, ударившаяся о невидимую, непреодолимую стену на огромной скорости. Металл кабины был вывернут наружу, стекло разбито в мелкую, блестящую крошку. За ним вагоны сошли с пути, выстроившись в ломаную, неестественную, змееподобную линию. Некоторые из них были вскрыты. Не взрывом и не резаком. Дверные проёмы были вырваны с корнем, петли выломаны, толстый металл загнут наружу, будто кто-то обладал нечеловеческой, демонической силой или использовал режущее оборудование промышленного масштаба, работающее с пугающей, хирургической эффективностью.
Аробей спустился вниз, его автомат был вскинут и готов, палец лежал на спусковой скобе. Он двигался между вагонами, сканируя каждый угол, каждую тень, каждый выступ металла. Запах здесь был другим: не хвоя и сырая земля, а резкий, тошнотворный запах озона, горелой проводки и сладковатый, тяжёлый, металлический дух свежей крови, который не мог полностью скрыть даже холодный, влажный воздух.
— Гранит, я на месте, — прошептал он, заглядывая в зияющую, тёмную дыру одного из грузовых вагонов. Внутри царил хаос: ящики разбиты, содержимое разбросано, но, что важно, не тронуто. — Состав разворочен. Это не диверсия с целью кражи или мародёрства. Это хирургическое изъятие. Они искали что-то конкретное и забрали только это, игнорируя всё остальное.
— Подтверждаю, Аробей, — в эфире раздался голос Гранита. — Искра только что закончила анализ манифеста состава. Официально он вёз строительное оборудование для северных регионов. Но в приложении к документу, которое удалось выцепить из зашифрованного архива, указан код «Зенит-семь». Это не оборудование. Это экранированный контейнер особого назначения.
— Что в нём было, Искра? — спросил Аробей, продолжая осмотр, его глаза выхватывали детали: странные, выжженные отметины на металле, полное отсутствие гильз от стрелкового оружия.
— Данные засекречены даже для меня на этом уровне допуска, — ответил новый голос. Молодой, но на удивление твёрдый, чёткий женский голос. Это была Искра. — Но Гранит говорит, что это может быть связано с экспериментальными системами подавления связи и радиоэлектронной борьбы.
Аробей обошёл тепловоз и замер. У гусеничного трактора, который когда-то использовался для расчистки путей, в грязи, полускрытый грязным, промасленным брезентом, лежал человек.
Аробей мгновенно оказался рядом, опускаясь на одно колено, автоматически перекрывая сектор обзора своим телом. Это был молодой солдат в форме железнодорожных войск. Его лицо было бледным, как мел, покрытым слоем грязи и запёкшейся, тёмной кровью. Грудь едва заметно, судорожно вздымалась. Он был жив, но находился на самой грани, за которой начинается необратимое угасание.
— Гранит, у меня выживший. Один. Нужна срочная эвакуация и медик, — чётко доложил Аробей, уже доставая из подсумка индивидуальный перевязочный пакет.
— Понял, Аробей. Держись с ним. Я уже поднимаю тревогу, вертолёт будет через сорок минут. Дай ему воды, если он в сознании.
Аробей осторожно приподнял голову солдата, снял с него тяжёлый, помятый шлем и достал флягу с водой.
— Эй, боец, — тихо, но твёрдо сказал он, слегка похлопывая его по щеке. — Слышишь меня? Смотри на меня. Ты в безопасности. Я из Центра. Что здесь произошло? Назови мне своё имя.
Солдат открыл глаза. Они были мутными, неестественно расширенными от пережитого ужаса, в них не было узнавания или облегчения, только чистый, животный, первобытный страх, который ломает психику. Он судорожно, с неожиданной силой схватил Аробея за рукав куртки. Его пальцы были ледяными, как у мертвеца.
— Они... они не стреляли, — прохрипел солдат, и его голос дрожал так, что слова расплывались, превращаясь в невнятное бормотание. — Сначала был гул. Такой низкий... Зубы ломит, внутри всё вибрирует. А потом они появились. Из тумана. Прямо из белой стены.
— Кто появился? Диверсанты? Группа захвата? — Аробей налил немного воды на пересохшие, потрескавшиеся губы солдата, заставляя его сделать глоток.
— Нет... — солдат закашлялся, и изо рта брызнула алая, пенистая слюна. Его тело скрутило в спазме. — Они двигались как один организм. Без слов. Без команд. Наши открыли огонь... автоматные очереди в упор. А они просто шли. Пули отскакивали, или они их избегали, двигаясь неестественно быстро. Они вскрыли четвёртый вагон. Тот, с чёрным, опечатанным ящиком. Командир кричал, чтобы мы отступали, перегруппировывались, но один из них... он просто повернул голову и посмотрел на него. И командир упал. Без звука. Без выстрела. Просто упал, как кукла с обрезанными нитками.
— Как они выглядели? — Аробей сжал его плечо, заставляя сфокусироваться, возвращая из пучины шока. — Детали. Цвет, знаки различия, оружие.
— Маски... или это были их лица? Я не понял, — всхлипнул солдат, его взгляд снова начал стекленеть, фокус ускользал. — Чёрная броня, поглощающая свет. Они забрали ящик. И оставили нам это... как предупреждение. Они сказали, что «Зенит» проснётся. И тогда все радиоволны в мире станут их голосом.
Глаза солдата закатились, хватка на рукаве ослабла и разжалась. Он потерял сознание, его голова безвольно откинулась назад.
Аробей аккуратно уложил его на землю, проверил пульс на сонной артерии. Он был слабым, нитевидным, но ровным. Парень выживет, если вертолёт прибудет вовремя и не попадёт под огонь.
— Гранит, ты всё слышал? — спросил Аробей, поднимаясь. Его взгляд упал на землю рядом с окоченевшей рукой солдата. Там, в липкой грязи, лежала гильза. Но не стандартная 5.45. Она была странной, утолщённой, сделанной из какого-то тусклого, не отражающего свет сплава, с незнакомой, геометрической маркировкой. От неё едва заметно тянуло озоном, тем самым запахом, как после мощного разряда молнии. Аробей достал пинцет, аккуратно поднял её, положил в герметичный пакет и убрал в разгрузку. Это была вещественная улика, которая не вписывалась ни в один известный арсенал.
— Слышал, Аробей, — голос Гранита теперь был предельно серьёзным, без тени прежней аналитической отстранённости. — Искра только что взломала внутренний сервер местного железнодорожного депо. Там есть старый диспетчер, Семён Петрович. Он дежурил в ту ночь. Он видел, как состав уводили не по основной ветке, а через заброшенные подъездные пути, ведущие прямо к старому машиностроительному заводу.