Страница 82 из 102
Госпожа Алаира, его покойная мать, в своё время тоже не отличалась к нему мягкостью, но я никогда не слышала от Каллума слов ненависти в её адрес — лишь глухое, леденящее душу равнодушие. Он слишком хорошо понимал, что истинным источником всего того зла и боли, через которые ему пришлось пройти, был именно человек, восседавший на троне Остерии.
И всё же, раз уж правитель Остерии только что испустил дух, я посчитала, что ради приличия мне стоит носить чёрное. Вовсе не из глупой преданности тирану, а ради самого Каллума, чтобы не привлекать к нашему дому лишнее внимание эксцентричным поведением. Сейчас, когда трон пустовал, Империя находилась на пороге великой смуты.
— Когда мы отправимся во дворец? — мягко спросила я, доверчиво уткнувшись лбом в его крепкое плечо.
— В Элизийском дворце сейчас слишком смердит гнилью и грязью. Мы подождём, пока эту падаль заколотят в гроб, — Каллум лениво перебирал мои прохладные пряди, говоря о смерти отца как о пустяке. — Прошлой ночью старик до последнего пытался состряпать тайный указ о престолонаследии, но, какая жалость, я сжёг его прямо у него на глазах... Ха, Элли, тебе следовало видеть его лицо в тот миг. Он так захлёбывался от ярости, что у него едва глаза кровью не закипели.
Каллум из моей прошлой жизни был куда более безумным, жестоким и экстремальным, поэтому нынешние его откровения меня ничуть не испугали. Старый Император совершил бесчисленное множество зверств, умело прикрываясь маской добродетельного правителя, — он получил лишь то, что действительно заслужил.
Я тихо угукнула, соглашаясь, а затем чуть лукаво заглянула мужу в глаза: — Раз уж никакого указа не осталось, что мой супруг намерен делать дальше?
Я крайне редко называла его «супругом», и когда это срывалось с моих губ, интонация выходила дразнящей, чарующей, утягивающей за собой, словно невидимый шёлковый крючок.
Рука Каллума, гладившая мои волосы, на мгновение замерла.
Спустя секунду он собственнически сжал мою чувствительную шею сзади, заставляя полностью повернуться к нему лицом.
— Элли, ты хотела бы стать Императрицей и править Остерией? — спросил он, и на его губах заиграла слабая улыбка, а в глубине тёмных глаз смешались пугающий, искрящийся всполох безумия и безграничная нежность. — Если моя девочка пожелает этого, я возложу всю Империю к её ногам.
От этих шокирующих слов у меня перехватило дыхание.
Я едва не подпрыгнула от испуга — мне, человеку, никогда не имевшему великих амбиций, этот маленький безумец прямо сейчас предлагал забрать себе бразды правления огромным государством. На миг мне даже показалось, что Каллум просто оговорился или решил так изощрённо пошутить.
Но, всмотревшись в его сосредоточенное лицо, я осознала: он абсолютно серьёзен.
В памяти мгновенно всплыл вечер перед нашей свадьбой в резиденции Валериусов. Тогда, после того как он вывел пером любовные строки на моей пояснице, он с тем же леденящим равнодушием спросил меня:
«Хочешь править Империей?»
В тот раз я решила, что ослышалась, посчитав, что он имел в виду:
«Хочешь, чтобы я стал Императором?»
О Боги. Теперь я понимала, что Каллум тогда ни капли не оговорился!
Дико, немыслимо, абсурдно. Но решиться на столь чудовищный, дерзкий поступок наперекор всему миру — о, это было абсолютно в духе моего безумца.
— Почему ты так опешила, Элли? — Каллум перехватил мой подбородок своими длинными пальцами и мягко покачал его из стороны в сторону, улыбаясь. — Твой ошеломлённый, пустой взгляд заставляет меня желать откусить от тебя кусочек.
И он действительно сделал это. Стоило его зубам осторожно прихватить кожу на моей щеке, а его приглушённому, бархатистому смеху коснуться моего уха, как я наконец окончательно пришла в себя.
— Ты когда-нибудь точно доведёшь меня до разрыва сердца, — шутливо возмутилась я.
На моей бледной коже быстро проступил едва заметный след от его зубов. Каллум заворожённо разглядывал его.
Я бережно обхватила ладонями его худое, благородное лицо с резко очерченными скулами, заглядывая в самую глубь плещущегося в глазах безумия, и произнесла со всей серьёзностью, на какую была способна: — Я никогда не думала о том, чтобы занять трон, и совершенно для этого не создана. Такие вещи нельзя говорить так легкомысленно, Каллум.
Я не была рождена для того, чтобы повелевать легионами или упиваться властью над чужими жизнями и смертями. Единственное, чего я страстно желала — состариться рядом с любимым человеком в окружении счастливых друзей и семьи. Более того, возведение женщины без королевской крови на престол Остерии стало бы противоестественным безумием. Это либо утопило бы всю Империю в море крови и трупов, либо обернулось бы сокрушительным проклятием для нас обоих.
Каллум молча созерцал меня какое-то время, после чего безразлично кивнул: — Что ж, тогда Юлиан или Генерал Дамиан тоже вполне подойдут.
— Отец и брат этого тоже не хотят! — я не удержалась и шутливо потеребила его за щёки, искренне поражаясь тому, какие пугающие, грандиозные мысли роились в этой красивой голове.
Кожа Каллума была натянутой, а щёки — излишне худыми, так что мне даже не удалось толком ухватиться. С неохотой отпустив его, я добавила: — У моей семьи нет амбиций узурпировать власть в Остерии. Тебе следует серьёзно подумать, кого именно посадить на трон, когда закончится официальный траур по Императору.
Несмотря на свои слова, я примерно догадывалась, как могут повернуться события. Если Каллум решит пойти по тому же кровавому пути, что и в моей прошлой жизни, он наверняка возведёт на престол совсем юного принца. Младенец, который ещё не умеет говорить и не способен ровно усидеть на троне — идеальная марионетка, которой легче всего управлять. Однако это не избавит нас от открытых и тайных покушений, которые преследовали его в прошлой жизни, и бремя регентства не принесёт ему покоя. Маленький принц повзрослеет, придворные фракции сменятся, и никто не сможет предсказать, что случится через десять лет.
Если только... они не выберут достойного, взрослого преемника из числа императорского клана. Тогда Каллум сможет завершить все свои замыслы и мирно провести остаток дней со мной.
Или, быть может...
Я подняла глаза, внимательно всматриваясь в безупречные черты его лица. Каллум открыто позволил мне этот осмотр, лениво повернув голову и слегка прикусив кончик моего пальца.
— Что ещё ты хочешь сказать мне, моя госпожа? — вкрадчиво спросил он.