Страница 56 из 102
Каллум взял лежащее рядом полотенце и принялся неспешно вытирать свои руки. Я смотрела на его длинные, сильные пальцы, на чётко очерченные костяшки и выступающие вены на тыльной стороне ладони. Красивые, мужественные руки воина... Совсем не такие пугающие, как те вздувшиеся от ярости жилы, какими они становились, когда он пытал людей в застенках Алой Канцелярии.
— О чём таком думает моя госпожа, что её лицо так сильно полыхает? — Каллум, не прерывая своего занятия, скользнул по мне насмешливым взглядом из-под пушистых ресниц.
Его глаза были настолько глубокими, что мне показалось, будто все мои потаённые, грешные мысли сделались для него прозрачными. Я испуганно закрыла щёки ладонями. В ответ из его груди вырвался тихий, торжествующий смешок. По его сощуренным глазам было ясно: этот негодяй упивается моим замешательством.
Возмущённая его наглостью, я опустила руки и капризно плеснула ногами в воде. Раздался громкий всплеск, и несколько крупных капель полетели прямо в его безупречное лицо, застыв на чёткой линии подбородка.
У меня перехватило дыхание. Осознав, что я только что сделала, я подалась вперёд, поднимая широкий рукав, чтобы бережно вытереть воду. В груди от собственной дерзости сладко и жарко загорелся весёлый азарт, а губы упрямо поползли вверх в торжествующей улыбке:
— Ох... Я сильно намочила тебя?
Каллум даже не моргнул. Проведя кончиками пальцев по подбородку и слизывая каплю, он лениво, с непередаваемым потаённым подтекстом протянул: — Моя госпожа уже не в первый раз заставляет меня промокать до нитки. Я давно к этому привык.
Я обмерла, ошарашенная этой вопиющей, двусмысленной дерзостью, а затем судорожно сжала пальцы ног, едва сдерживая желание вылить на него весь таз целиком.
— Иди уже... Иди искупайся и смени одежду, пока не подхватил простуду! — буркнула я, упираясь руками в край кушетки и отворачиваясь.
Каллум растёр оставшиеся капли между пальцами и, уходя, шутки ради мазнул влажной ладонью по подолу моей юбки. Лишь после этого он поднялся во весь рост и ленивой, царственной походкой направился в сторону закрытой купальни.
Я грела ноги до тех пор, пока блаженное тепло не разлилось по всему телу. Очистив кожу и переодевшись в сухое белье, я вытащила из волос тяжёлою шпильку из белого кахолонга. Распустив тёмные локоны по плечам, я с облегчением забралась под мягкое, пахнущее лавандой одеяло.
У самого изголовья кровати стоял низкий резной шкафчик. Я помнила, что в прошлой жизни, когда Каллум уже стал полновластным тираном Остерии, у его постели всегда находился точно такой же комод. Тогда я так и не узнала, какие страшные тайны он скрывал в своих недрах. Моя рука инстинктивно потянулась к ручке ящика, но в последний момент я одернула себя. Не стоит искушать судьбу.
Усталость и изнуряющая боль этих дней окончательно взяли верх. Я сладко зевнула, уткнулась лицом в подушку Каллума, пахнущую морозной свежестью, и покорно закрыла глаза, проваливаясь в сон.
***
Каллум Рейн
Я медленно поднимался со дна глубокого бассейна, чувствуя, как длинные всплывшие пряди чёрных волос тяжелеют, облепляя плечи. Прозрачные капли воды дорожками сбегали по моей бледной груди. Там, прямо над сердцем, сквозь влажную дымку проступал уродливый багровый шрам, а внизу символы, складывающиеся в имя «Элара». Моё личное, добровольно выжженное клеймо. Память о тех временах, когда я был лишь безжалостным зверем в цепях на Арене, а она стала моим единственным спасением.
Небрежно промокнув кожу тяжёлым шёлком, я накинул на плечи лёгкий халат и бесшумно, точно ночной призрак, направился в спальню.
В покоях тихо трещали восковые фитили, наполняя комнату запахом лаванды и оплывшего воска. Моя госпожа полностью закуталась в тяжёлое одеяло, напоминая спящий, бережно укрытый от ночной прохлады бутон. Я тихо опустился на край постели, не сводя с неё глаз. Её безмятежность в моём присутствии до сих пор казалась мне чистейшим чудом.
Протянув руку, я коснулся холодным кончиком пальца уголка её губ, чуть заметно приподнимая его вверх, словно пытаясь нарисовать улыбку на её сонном лице.
— Глупая... — едва слышно прошептал я, и в моём обычно ледяном голосе промелькнула безграничная, пугающая меня самого нежность. — Надо же было додуматься... пойти и просить за меня у Юлиана.
Она ведь знает, что мне наплевать на мнение её брата. Мне наплевать на весь этот мир. И всё же то, как отчаянно она пытается защитить меня, чудовище, вызывало в моей груди странную, сладостную судорогу.
Элли беспокойно зашевелилась, потревоженная моим прикосновением. Сквозь вязкий полусонный бред её маленькие, тёплые ладони поймали мой палец. Она сжала его, словно пытаясь удержать, и пробормотала, не открывая глаз: — Перестань... ложись спать.
Я тихо, гортанно усмехнулся, послушный её воле. Наклонившись ниже, я слегка, дразняще прикусил чувствительную мочку её уха, заставляя её сладко вздрогнуть во сне. А затем решительно откинул край одеяла и лёг рядом, силой вовлекая моё сокровище в надёжные, собственнические объятия. Моя хватка была слишком крепкой, эгоистичной, но иначе я просто не умел.
От этого резкого движения её голова соскользнула с подушки. Сонно ворча, Элли принялась устраиваться поудобнее, утыкаясь носом прямо в мой полуоткрытый ворот, ища моё тепло.
Свет свечи падал параллельно постели, выхватывая из темноты её мягкие черты. Моя госпожа на мгновение приоткрыла затуманенные сном глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на моей обнажённой груди. Я замер, перестав дышать. Её пальцы коснулись бледной кожи там, где под шёлком халата прятался шрам с её именем. Она всматривалась в это едва заметное багровое очертание, хмуря брови, но сон оказался сильнее — таинственный след снова скрылся в тени моих ключиц, когда её ресницы дрогнули и опустились.
Она так и не поняла, на что смотрела.
Элли устроила голову на моей мерно вздымающейся груди, затихая под ровный, глухой стук моего сердца. Я обнял её крепче, утыкаясь лицом в её волосы, и закрыл глаза. Пока она была в моих руках, ни один кошмар этого мира не посмел бы переступить порог нашей спальни.
***
Элара Валериус
Я очнулась от сна в тот самый миг, когда первые несмелые лучи рассвета только начинали окрашивать Остерхольд в холодное золото.
Ещё не успев открыть глаза, я инстинктивно повела рукой в сторону. Место рядом со мной пустовало. Я коснулась простыней — ткань на половине Каллума уже успела остыть и была леденящей на ощупь.
— Где Принц-регент?