Страница 37 из 102
— Нет, ничего, — изобразив абсолютное, ледяное спокойствие, я вернула ей одежду.
Странно. Куда же подевалась сорочка? Неужели этот безумец унёс её с собой и оставил в качестве очередного трофея? От этой мысли сердце забилось в груди ещё быстрее, а к горлу подступил жар.
После того как меня должным образом омыли, причесали и одели в новое роскошное платье, мне подали изысканный и невероятно сытный поздний завтрак. Но кусок не лез в горло после всего пережитого. Покончив с трапезой, я взяла чистый пергамент и оставила для Каллума короткую записку, сообщая, что мне необходимо вернуться в поместье Валериусов. Я твёрдо решила для себя: я не стану скрывать от своей семьи ничего, что связано с Каллумом. Они должны знать правду о наших узах, какой бы пугающей и сложной она ни казалась.
К моему глубокому удивлению, стоило мне сделать лишь шаг за тяжёлые кованые ворота дворца Каллума, как я замерла на каменных ступенях. Прямо у подножия лестницы меня уже поджидала карета с фамильным гербом рода Валериусов.
И на сей раз за мной приехал не Юлиан. Отец явился лично.
Он стоял у дверцы, скрестив руки на груди. Он пристально, твёрдым и пронзительным взглядом окинул меня — ведь я провела ночь в чужой постели и теперь вышла к нему в совершенно других, не принадлежащих мне одеждах. На его суровом, обветренном в жестоких боях лице промелькнула целая гамма сложных, глубоких и болезненных эмоций. Прошло, казалось, несколько вечностей, прежде чем его губы разомкнулись.
— Сначала садись в карету, — глухо и властно произнёс отец, распахивая передо мной дверцу.