Страница 36 из 102
Её веки были слишком тяжёлыми. Она лишь устало и глухо простонала, не в силах даже приподнять руку, но вместо ответа потянулась к моему лицу, ловя моё дыхание, и мягко прижалась своими губами к моим. Я мгновенно перехватил её талию, сжав пальцы мёртвой хваткой, и весь мир вокруг нас наконец погрузился в абсолютную, благословенную тишину.
Когда зимнее солнце поднялось высоко в зените, заливая спальню ярким светом, я уже давно бодрствовал. Прислонившись к высокому изголовью кровати, я лениво перелистывал страницы древнего пергаментного свитка, чутко прислушиваясь к мирному дыханию Элли. Она лежала на моём шёлковом постельном белье, и её обнажённая кожа белела на фоне тёмных простыней.
Наконец она шевельнулась. Я ощутил её слабое, неловкое движение и краем глаза заметил, как она поворачивает голову. Я намеренно не застёгивал нижнюю рубаху, оставив волосы небрежно распущенными по плечам. Я кожей чувствовал, как её взгляд замер на моей груди — там, под свободным воротом, ещё покалывали и алели две тонкие царапины, оставленные её ногтями прошлым вечером.
Я опустил свиток, коснувшись его краем подбородка, и перевёл взгляд на неё.
— Проснулась?
Не дожидаясь ответа, я бесцеремонно запустил свободную руку под одеяло, находя её ноющую, затёкшую талию, и принялся медленно разминать её кожу.
Элли мелко задрожала под моими пальцами, а её голос прозвучал с восхитительной сонной хрипотой: — Где моя одежда, Каллум?
— Нужно обновить лечебную мазь, — я взял с прикроватного столика небольшую баночку с охлаждающим бальзамом и принялся интенсивно растирать его в ладонях, согревая теплом своего тела. Снова массируя её уставшие мышцы, я размеренно добавил: — Знаешь, прошлой ночью я кое-что окончательно осознал.
Она удивлённо захлопала ресницами, явно не понимая, к чему я клоню. Я наклонился к самому её уху, так что мои распущенные пряди задели её щёку, и горячо выдохнул: — Текстура белого обсидиана действительно в тысячи раз мягче, податливее и нежнее, чем у чёрного.
Секундное замешательство — и до неё дошёл смысл моей издёвки. Элли вспыхнула ещё ярче и сердито толкнула меня ладонями в грудь. Моё тело лишь слегка качнулось от этого слабого удара, но вместо того, чтобы отступить, я сжал её в объятиях с такой силой, что в моём горле заклокотал хриплый, торжествующий смех, отдаваясь сильной вибрацией в грудной клетке. Внутри меня разгоралось пугающее, безумное обожание к этой девчонке.
— Ты моя, — выдохнул я прямо в её губы. — Только моя.
Я сжимал её так крепко, что у неё перехватило дыхание. Она обмякла в моих руках, обвивая мою талию своими тонкими руками, и я почувствовал, как её губы расплываются в счастливой улыбке.
— А ты мой, — тихо ответила она.
Но радость длилась недолго. Вдруг Элли резко вскинула голову, отчаянно пытаясь вырваться из моих тисков.
— О нет! — в её голосе послышалась паника. — Каллум, меня не было дома всю ночь... Отец с матушкой, должно быть, с ума сходят от беспокойства!
Ну конечно, её драгоценная семья. Прошлым вечером весь Остерхольд праздновал Зимний карнавал, когда все сословные приличия рушились и влюблённым дозволялось гулять до самого рассвета. Но после того, что случилось на площади, она, разумеется, рвалась доложить, что осталась жива.
Я лёгким, собственническим жестом ущипнул её за шею и сухо обрубил: — Юлиан уже приходил сюда.
— Мой брат был здесь?! — её глаза округлились от подлинного изумления. — Когда?
— На рассвете, — лениво протянул я. — К тому времени моя Элли спала без задних ног от полного изнеможения. Мне было искренне жаль будить тебя, поэтому я лично вышел к нему, чтобы всё объяснить.
Я видел, как по её лицу пробежала тень, а внутри всё сковал страх.
— И.… что именно ты ему сказал?
Я красноречиво скользнул взглядом по собственной распахнутой рубахе и по тем самым рваным багровым царапинам, что горели на моей груди, а затем коротко усмехнулся: — Так и сказал. Прямо в таком виде.
Её дыхание перехватило от жгучего стыда, лицо сделалось пунцовым. Прежде чем она успела наговорить мне дерзостей, со стороны дверей раздался тихий, осторожный двойной стук. Мои люди знали, что за нарушение покоев без веской причины их ждёт плаха. Из-за тяжёлых створок донёсся приглушённый голос преданного гвардейца:
— Ваше Высочество, наши ищейки вышли на след беглого евнуха Северуса.
Это известие мгновенно привело Элли в чувство. Вся её краска сошла, уступая место тревоге. Она упёрлась ладонями в мои плечи и зашептала: — Иди. Займись важными государственными делами.
Я нехотя подчинился, но напоследок чувствительно прикусил её нежную мочку уха. Поднявшись с постели, я затянул пояс и набросил верхние одежды.
Внутри меня всё переменилось. Стоило мне рвануть на себя тяжёлые двери зала, как всё то мягкое, ленивое тепло, что только что согревало мою грудь рядом с Элли, бесследно испарилось. Я почувствовал, как остатки нежности мгновенно покидают мои лицевые мышцы, уступая место привычной леденящей маске, а в жилах закипает чистая, смертоносная стужа Безумного Регента.
***
Элара Валериус
Стоило Каллуму уйти, как в покои один за другим бесшумно скользнули служанки, готовые услужить мне. К моему огромному облегчению, они держали головы опущенными и разговаривали исключительно шепотом, что избавило меня от невыносимого стыда после столь бурной ночи.
Мимо дверей как раз проходили служанки, прибиравшиеся в купальне. Мой острый взгляд случайно выхватил среди вороха вещей знакомую нежно-лиловую ткань. Юбки, в которых я пришла вчера на Зимний карнавал...
И тут в памяти яркой, обжигающей вспышкой воскрес один бесстыдный момент: прошлой ночью Каллум совершенно небрежно, с той самой свойственной ему дикой, собственнической ухмылкой, схватил мою нижнюю шёлковую сорочку, чтобы бесцеремонно вытереть...
Мои щёки мгновенно вспыхнули пунцовым огнём. Едва сдерживая панику, я поспешно поднялась с постели и окликнула девушку:
— Подожди!
Я перехватила лиловые одежды из рук растерявшейся служанки и спряталась за резную деревянную ширму, принявшись лихорадочно перебирать ткань. В голове царил полнейший сумбур. Я перепроверила ворох ещё раз, но так и не обнаружила испачканного белья.
— Это все вещи? — стараясь придать голосу твёрдость, спросила я, выглянув из-за ширмы.
— Да, госпожа, всё здесь, — испуганно затрепетала служанка, явно боясь прогневать фаворитку Регента. — Я.… я что-то упустила?