Страница 28 из 102
— Я дам тебе шанс искупить вину твоей жалкой семьи, — надменный голос Императрицы Беатрис бесцеремонно ворвался в мои мысли. Она использовала ту же самую, старую как мир, дьявольскую тактику. — Убей этого безумного принца, Элара, и я дарую тебе жизнь.
Но Элли не слушала её. Она смотрела только на меня — её покрасневшие, полные слёз глаза лихорадочно сканировали моё лицо. Старая карга Беатрис хотела не просто уничтожить меня. Ей нужно было разорвать мою душу в клочья, заставить меня снова пережить предательство, захлебнуться им... Она упивалась последними мгновениями своего садистского триумфа.
Дыхание Элары стало прерывистым, судорожным. За всём время, что я знал её — врывалась ли она в этот зал с безумным предупреждением, угрожали ли ей мечами мятежники — она ни разу не теряла самообладания так, как сейчас.
Я смотрел на неё в ответ. Мой взор оставался спокойным, как чёрный застывший лёд, но внутри меня, глубоко под кожей, просыпалось нечто тёмное, пульсирующее и злое. Мне было чертовски любопытно: сколько боли и отчаяния должен был пережить тот маленький мальчик девять лет назад, чтобы превратиться в меня? В чудовище, чьё хладнокровие граничит с абсолютной, звенящей жестокостью?
Дрожащие пальцы Элары медленно опустились и сжали рукоять кинжала.
Я полулежал на полу, лениво откинувшись назад, словно всё происходящее было скучной театральной пьесой, и позволил себе мягко, почти нежно улыбнуться ей.
— Если я умру, Элли... ты наконец станешь свободной, — тихо, с хриплым смешком произнёс я, ловя её взгляд. — Но, если твой удар не убьёт меня... обещаю, ты будешь привязана к этому несчастному принцу до конца своих дней. Из жизни в жизнь. На всю оставшуюся вечность.
— Безумец... Ты просто неисправим, — едва слышно, одними лишь дрожащими губами прошептала она в ответ.
Пальцы Элары сжались на рукояти до побелевших костяшек. В её глазах, ещё секунду назад полных слепой паники, вдруг вспыхнула яростная, непреклонная решимость. Она резко вскинула руку и со всей силы, без малейшего колебания, обрушила клинок... прямо в горло гвардейцу, который держал меч у моей шеи!
Это был её ответ. Мне. Миру. Императрице.
Острая сталь с присвистом рассекла холодный воздух над моей головой. Я замер, на мгновение полностью потеряв дар речи. Мой безупречный, просчитанный до мелочей разум дал сбой. Эта хрупкая, глупая, отчаянная девчонка... она стала единственной переменной, которую я не смог предугадать.
Она выбрала меня. Впервые в жизни. Меня не предали. Меня не оставили подыхать.
Раздался громкий лязг. Гвардеец успел среагировать — испуганно вскинул свой палаш, выбивая кинжал из её рук.
— Сейчас! — Элара перехватила ушибленное запястье, отшатнулась на шаг назад и во всё горло закричала: — Каллум! Сколько ещё... ты собираешься притворяться?!
Выбитый из её ладони кинжал, описав дугу, с идеальной точностью опустился прямо в мою раскрытую ладонь. Притворяться? О да, я заставил их поверить, что этот жалкий яд огнепоклонника сумел парализовать моё тело. Я ждал. Я наблюдал.
Одним плавным, размашистым движением я перечеркнул воздух по горизонтали. Двое шагнувших ко мне карателей замерли, их глаза дико округлились, а из перерезанных глоток хлынула тёмная кровь. Они рухнули на колени, как тряпичные куклы с перерезанными верёвочками.
Свист. Знакомый, ни с чём не сравнимый звук — десятки моих тяжёлых, бронебойных стрел распороли ночной воздух прямо за Воротами Сияния. На секунду позже до моих ушей долетел оглушительный треск лопающихся пеньковых канатов. Я мысленно усмехнулся: Бран сработал безупречно.
Сквозь высокие дворцовые арки я увидел, как огромная десятиметровая башня иллюминаций накренилась и с грохотом рухнула. Сотни горящих карнавальных фонарей посыпались вдоль каменных стен, точно сорвавшиеся звёзды, взрываясь снопами искр. Огненные бабочки заплясали на стекле, а снизу донёсся дикий, панический вой испуганной толпы. Даже не глядя на площадь, я в деталях представил, как строй карателей Северуса рассыпался в эту секунду, превращаясь в неуправляемое, охваченное ужасом стадо. Всё шло строго по моему сценарию.
Глухой, рокочущий удар боевых барабанов сотряс стены зала. Мой условный сигнал. Двери разлетелись в щепки, и я краем глаза отметил, как Бран и Ирэ во главе своих штурмовых отрядов лавиной хлынули внутрь, мгновенно принимаясь за методичное выкашивание предателей. Почти сразу же сквозь грохот стали прорвался чересчур громкий, полный благородного пафоса крик Юлиана Валериуса.
— Наёмники в замке! За мной, спасём Его Высочество! — гремел его голос, пока он со своим отрядом яростно прорубал кольцо окружения.
Какая предсказуемая, чистая порода... Вечно эти Валериусы строят из себя праведных спасителей, даже не понимая, что их просто впустили в готовую клетку.
Я перевёл взгляд на Императрицу. Какое упоение — видеть, как её благочестивая маска святоши даёт трещину. Беатрис застыла, её ухоженные пальцы судорожно вцепились в костяные бусины вервицы и замерли. До неё наконец дошло: Северус облажался, мои гончие перебили его людей на внешних постах, а её «идеальный» план только что превратился в братскую могилу для её же солдат.
В этот момент из моего носа снова потекла горячая, солоноватая струйка крови. Я физически чувствовал, как едкий яд огнепоклонника продолжает собирать свою жатву, медленно выжигая мои лёгкие изнутри, но эта пульсирующая боль лишь возвращала мне истинную остроту чувств. Беатрис заметила эту кровь. Она мазнула по моему лицу быстрым, оценивающим взглядом, взвешивая шансы, и решила не искушать судьбу — парализован я или всё ещё могу перерезать ей горло. Поджав хвост и укрывшись за спинами выживших слуг, старая карга поспешно бросилась к западному выходу из зала. Поделом. Её смерть я оставлю себе на десерт.
Элара, видя, что помощь наконец пришла, судорожно выдохнула. Облегчение подкосило её — она начала оседать на пол, словно из её тела разом выкачали все силы. Я перехватил её за талию одной рукой, не позволяя упасть. Мой взгляд скользнул по её бледному лицу, испачканному слезами, и внутри меня заворочалось глухое, непривычное беспокойство, похожее на глухую ярость. Она не должна быть такой. Она не должна плакать из-за меня.
— Убейте всех, — тихо приказал я Брану, вытирая окровавленные пальцы о шёлк.