Страница 26 из 102
Глава 6
Элара Валериус
В ту секунду, когда смертоносная угроза разверзлась прямо перед нами, воспоминания в моей голове вспыхнули снопом беспорядочных искр. Прошлое безжалостно обнажило детали, которые я прежде упускала. В той, прежней жизни, после покушения во время Ночи Иллюминаций Каллум не покидал своих покоев несколько дней.
«...На этом скрытом клинке был редчайший яд. То, что Его Высочество выжил после столь страшного ранения — истинное чудо божье». «Старый, глубоко засевший недуг никуда не делся, он лишь затаился. Рано или поздно тело принца рухнет, как подкошенный замок. Кто знает, сколько ему осталось...»
— доносились до меня тогда приглушённые, полные тревоги голоса королевских лекарей, проходивших мимо моих дверей. Помню, как я сидела у окна, молча опуская на колени недочитанную книгу.
А спустя совсем немного времени я своими глазами видела, как Каллум, опираясь на тяжёлую трость, с ленивой, царственной грацией выходил во внутренний двор, чтобы лично вести карательные отряды на конфискацию имущества и поголовное истребление мятежных кланов. Он всё так же сохранял высокомерное, леденящее кровь хладнокровие. Его бледное, точёное лицо не выдавало ни капли усталости или подтачивающей его немощи. Он казался настолько зловещим и некрушимым, словно в этом подлом мире не существовало оружия, способного его остановить.
Но ведь человеческое сердце соткано из живой плоти. Разве бывает на свете по-настоящему бессмертное тело?
Когда я заметила, как кружащаяся в танце артистка с шёлковым карнавальным зонтом незаметно потянулась к потайному механизму в рукояти, во мне из ниоткуда заиграла бешеная, первобытная сила. Повинуясь чистому инстинкту, я рванулась вперёд и всем телом протаранила Каллума, увлекая его за собой на мраморный пол.
Почти одновременно с этим раздался сухой щелчок. Дюжина тончайших, как швейные иглы, серебряных снарядов веером брызнула в воздух и намертво вонзилась в те самые доски, где мгновение назад стоял принц.
Я мёртвой хваткой вцепилась в Каллума, содрогаясь от ужаса. Больше всего на свете я боялась, что, как и в моей прошлой жизни, эти отравленные иглы вопьются ему в плечо.
Внезапно что-то мокрое, липкое и невыносимо горячее капнуло мне прямо на шею. Эта жидкость была настолько обжигающей, что всё моё тело пробила крупная, неудержимая дрожь. Я судорожно подняла руку, коснувшись кожи пальцами. В ярком, торжественном сиянии праздничных свечей багровая кровь на моих ногтях болезненным уколом ударила по глазам.
Я резко вскинула голову, уставившись на Каллума. Из его носа тонкой струйкой медленно вытекала тёмная кровь. Мои зрачки в ужасе расширились, а по спине пробежал ледяной пот.
— Как... как такое возможно? — беззвучно прошептали мои губы.
Я ведь перехватила те отравленные иглы! Я успела! Почему же он всё равно истекает кровью?!
Каллум перехватил мои дрожащие пальцы, бережно, но крепко сжав их в своей ладони. — Не трогай, Элли. Замараешься.
Он абсолютно спокойно поднял свободную руку, небрежным жестом стёр кровь у себя под носом и брезгливо вытер ладонь о шёлковый плащ лежащего рядом трупа заговорщика.
— А я-то, признаться, всё гадал, отчего пламя того шута-огнепоклонника отливало странным синевато-пурпурным оттенком, а дым был таким едким. Теперь куски мозаики сошлись. Ваше Величество Императрица лично подмешала яд в кубок артиста?
Я проследила за его ледяным взглядом, и моё тело мгновенно натянулось, как струна.
В дверях пиршественного зала словно из ниоткуда возникла Императрица-мать Беатрис. За её спиной грозной стеной выстроился незнакомый, зловещий отряд Императорской гвардии. Вот только острия их обнажённых мечей были направлены вовсе не на беснующихся наёмников. Оружие было направлено на Каллума, а остальные гвардейцы уже грубо скручивали тех немногих лордов, кто пытался позвать на помощь. Все прочие гости — те, кто принадлежал к нейтральным домам, — испуганно замерли в гробовом молчании. Те же, кто не боялся, были тайными союзниками, которых Императрица успела переманить на свою сторону.
— Что и говорить, Принц-регент слишком осторожен и хитёр, так что мне пришлось прибегнуть к особым мерам и добавить в питьё огнеглота редкое снадобье, — видя, что ситуация полностью под её контролем, Императрица Беатрис больше не считала нужным притворяться. Она величественно вошла в зал, шурша тяжелыми шлейфами своего расшитого золотыми фениксами одеяния. — Этот порошок совершенно неотличим, когда растворён в вине. Но стоит ему пройти сквозь яростное пламя, как его дым превращается в великолепный, неощутимый яд. Он мгновенно парализует тело и выжигает внутренние органы.
Мой разум затопила ледяная пустота. Этой детали я не знала в своей прошлой жизни! История окончательно сорвалась с петель и неслась в бездну, ускользая из-под моего контроля.
— Блестяще, — Каллум негромко, искренне похлопал в ладоши, восхищаясь чужим коварством. — Даже я вынужден признать, насколько изящно был подан этот яд.
Этот безумец... Как он может улыбаться в такой момент?!
Не ведая, насколько опасна эта отрава, я задушила подступающую к горлу панику и заставила свой голос звучать максимально твёрдо и размеренно: — Королевским особам не пристало марать руки в крови на глазах у подданных. Я умоляю Ваше Величество одуматься и проявить милосердие — хотя бы ради спокойствия малолетнего принца.
Сейчас у меня оставался единственный, призрачный шанс: тянуть время. Тянуть каждую секунду, пока люди Каллума и Императорская гвардия моего брата Юлиана не прорвутся сюда.
Взгляд Императрицы Беатрис медленно переместился на меня. Её лицо по-прежнему казалось удивительно добрым, кротким и мягким, но посреди зала, заполненного блеском смертоносной стали, её спокойные глаза лучились жуткой, замораживающей безмятежностью.
— О, так ты тоже здесь, дитя моё. Это избавляет меня от необходимости искать тебя по всему замку, — Беатрис принялась неторопливо перебирать костяные бусины вервицы в своих руках, мгновенно раскусив мой замысел. — Если ты пытаешься выиграть время, советую не тратить силы попусту. Твой брат Юлиан Валериус вступил в кулуарный сговор с внешними врагами империи. Управляющий Северус уже накрыл его отряд у подножия башни. Мятежника казнят на месте.
Я до боли, чуть не ломая ногти, сжала пальцы.