Страница 25 из 102
Всё произошло молниеносно, точно по нотам. В этой вспыхнувшей суматохе Юлиан Валериус сумел наспех мобилизовать лишь горстку своих людей, но у самого подножия замковой башни они были намертво заблокированы моими карателями из Алой Канцелярии. Два отряда замерли друг напротив друга, обнажив сталь. Никто не смел сделать опрометчивый шаг — воздух вокруг буквально искрил от напряжения.
— На этот раз управляющий Северус выставил на кон все свои резервы, — Юлиан хладнокровно прижал ладонь к эфесу меча. Его серебряный доспех под белоснежным плащом зловеще поблёскивал в лучах иллюминаций, а дорогая ткань яростно билась на леденящем ветру. — Мои подозрения крепли каждый раз, когда вы целенаправленно атаковали дом Валериусов. Так значит... Алая Канцелярия в тайном сговоре с наёмниками из Северных пустошей?
Услышав это обвинение, я лишь растянул губы в ленивой, издевательской усмешке. В моей груди разлился сладкий, ядовитый триумф.
— Какая жалость, что вместо твоего прославленного отца, генерала Дамиана, сюда явился всего лишь ты, — процедил я сквозь зубы, наслаждаясь моментом. — Впрочем, неважно. Сын сполна заплатит по старым долгам своего отца.
— Что вы имеете в виду? — Юлиан нахмурился.
Я заметил, как его сильные пальцы, покоящиеся на рукояти клинка, начали едва заметно, ритмично постукивать, отбивая тайный шифр Валериусов. Я знал, что где-то в густых ночных тенях прячется его сестра Валерия, которая по этому знаку сейчас бросится за подмогой. Мне было плевать. Пусть бежит. Мой разум уже уносился далеко назад — в леденящий кровь кошмар моего собственного детства.
— Генерал Дамиан Валериус видел меня много раз за эти годы, — тихо, почти ласково произнёс я, но моё лицо исказилось в свирепой, жуткой гримасе, обнажая многолетнюю застарелую злобу. — Но каждый раз его высокомерный, праведный взор скользил мимо, и он так и не соизволил вспомнить, кто я такой. Он ведь напрочь забыл тех несчастных жителей Северных пустошей, которых безжалостно пустил под нож во время своих «великих» завоевательных походов. Забыл ту длинную вереницу живых мертвецов, скованных грубыми верёвками, что ковыляли босиком по каменистым дорогам в Остерхольд... И, конечно же, он забыл среди той обречённой толпы одного маленького, дрожащего от ужаса мальчика, которого палачи империи позже оскопили и лишили имени. Но я — я ничего не забыл.