Страница 24 из 102
— Они из Северных пустошей, дитя моё. Мой муж говорил, что это рабы, захваченные покойным императором во время завоевания тех диких земель. Сейчас они весьма популярны в увеселительных заведениях Остерхольда.
Оперевшись на каменные перила, я прищурилась, вглядываясь в шумящую внизу толпу. Мужчина, который в этот самый момент изрыгал столпы пламени прямо перед Каллумом, казался мне всё более и более знакомым.
Северные пустоши... Зимний карнавал... Кровавый пир...
В эту секунду моё сердце словно стиснула невидимая, безжалостная рука костлявой смерти. Пальцы онемели, и стеклянный фонарь, который я пренебрежительно держала, с оглушительным звоном сорвался вниз, разлетаясь на тысячи сверкающих осколков у моих ног. Я сделала шаг назад, едва удерживая равновесие. Разум пронзила страшная, обжигающая мысль.
На целый год раньше!
В этой жизни моя семья, дом Валериусов, не была уничтожена. Из-за этого выжившие приспешники Императрицы-матери Беатрис в ужасе перед растущим могуществом Каллума решили действовать на опережение. Кровавый пир, тщательно подготовленный ими в тайном сговоре с прислужниками Алой Канцелярии, наступил на двенадцать месяцев раньше, чем в моих кошмарных воспоминаниях из прошлой жизни!
В той, прежней реальности, великий Безумный Регент, который позже заставит содрогнуться весь мир, получил страшные раны во время этого самого покушения. Ослеплённый болью и яростью, он потом заживо сжигал своих врагов, превращая их в человеческие факелы... А ведь сейчас Каллум ещё даже не обрёл абсолютную власть! Он уязвим!
— Сестра! — я мёртвой хваткой вцепилась в руку Валерии, которая как раз проверяла посты Всадников правопорядка. Мой голос дрожал и срывался на хрип. — Отдай мне свой жетон! Живо!
— Что случилось, Элли? — Валерия растерянно воззрилась на меня. — На тебе лица нет...
— Акробаты... вся эта труппа — наёмные убийцы из Северных пустошей! Императрица-мать Беатрис в сговоре с Алой Канцелярией устроила на этом празднике западню, чтобы уничтожить Каллума! Валерия, умоляю, немедленно найди нашего брата Юлиана, пусть он поднимет стражу! Спасите его!
Времени на объяснения не оставалось. Я рванула жетон с пояса ошеломлённой сестры и, расталкивая нарядную толпу, отчаянно бросилась к залам Восточной башни. Я услышала, как Валерия крикнула подчинённым:
— Акробаты подозрительны! Живо доложить Императорской гвардии!
Бум!
Огромная башня иллюминаций высотой более десяти метров вспыхнула, зажглась миллионами огней, превращая ночной Остерхольд в ослепительное подобие солнечного дня. Сводный гул тысяч голосов сокрушительной волной накрыл площадь, полностью заглушая мои отчаянные крики.
— Восточная стена дворца открыта только для принцев крови и высшей знати! Благородным дамам вход без разрешения воспрещён! — гвардейцы преградили мне путь, скрестив тяжёлые алебарды перед моим лицом. Я задыхалась от бешеного бега, сердце колотилось в самом горле.
— Я прибыла по личному приказу командира Валериус! У меня срочное, жизненно важное донесение для принца Каллума! — я вскинула жетон Валерии.
Но стражники даже не шелохнулись. Тогда, теряя последние крупицы самообладания, я сорвала со своего пояса медальон из белого кахолонга с выгравированным королевским фениксом, тот самый, который когда-то упрямо забрала у Каллума в качестве подарка:
— Тот, кто видит этот знак, видит самого принца Каллума! Кто из вас посмеет встать у меня на пути?!
Медальон из белого кахолонга с выгравированным королевским фениксом принадлежал исключительно членам королевской семьи. Гвардейцы испуганно отпрянули. Пользуясь их мимолётным замешательством, я ворвалась в парадный зал, где шёл торжественный пир.
Тяжёлые двери были распахнуты настежь. Когда я — взлохмаченная, бледная, в полуразорванном праздничном алом платье, задыхаясь, влетела внутрь, аристократы застыли в изумлении.
— Разве это не вторая леди Валериус?
— Что она себе позволяет? Какая дерзость...
Каллум медленно опустил свой кубок на стол. Раздался едва слышный стук, но этот тихий звук мгновенно заставил смолкнуть весь зал. Ропот утих.
Мой взгляд встретился с его обжигающими, тёмными глазами. Заставив себя сделать глубокий вдох, я твёрдым шагом прошла прямо мимо застывших акробатов к его трону.
— Ваше Высочество, вы обронили свой медальон. Я пришла, чтобы вернуть его законному владельцу, — я изо всех сил пыталась выровнять дыхание. Опустившись на колени перед Каллумом, я протянула медальон на дрожащих ладонях.
Мой отчаянный, умоляющий взгляд метнулся к артистам, а затем к некоторым заговорщикам среди чиновников. Мой взор кричал об опасности громче любых слов.
Почувствовав неладное, Каллум слегка прищурился. Его лицо оставалось маской абсолютного, леденящего спокойствия; на губах даже заиграла мягкая, элегантная улыбка. Но его тихий голос, прозвучавший над самым моим ухом, заставил моё сердце сжаться:
— Тебе не следовало приходить, Элли.
В то же мгновение его железная хватка сомкнулась на моём запястье. Одним резким движением он рванул меня на себя, пряча в своих объятиях, а второй рукой взметнул пустой кубок, закрывая нас обоих!
И вовремя. В ту же секунду тонкий, как бритва, кинжал насквозь пробил металлическое дно кубка. Его холодный, смертоносный блеск отразился в антрацитовых, пугающе тёмных глазах Каллума.
Земля содрогнулась от глухого рокота — это огромные шестерни башни иллюминаций начали свой неумолимый ход. Огненные искры брызнули во все стороны, рассыпаясь по ночному небу мириадами золотых и серебряных лепестков, создавая иллюзию цветущего сада из пламени. Океанский рёв ликующей толпы снаружи окончательно заглушил звон стали и первые предсмертные крики, ознаменовавшие начало кровавой бойни в пиршественном зале.
***
Евнух Северус
Я шёл сквозь бурлящую праздничную толпу, краем глаза заметив, как Адриан Август с померкшим, покрасневшим от невыплаканных слёз взором бредёт прочь, одинокий и всеми покинутый. Жалкое, ничтожное зрелище. Эти столичные лорды готовы умирать от тоски из-за благосклонности девицы, даже не подозревая, что их сытая, роскошная жизнь уже висит на волоске. У меня не было времени сочувствовать этому мальчишке — впереди ждала куда более крупная дичь.