Страница 19 из 58
Глава 10. СОН
Бал кончился далеко за полночь.
Лиора вернулась в свои покои — одна, если не считать теней, плясавших на стенах от свечей. Элли она отпустила, страже велела стоять в дальнем конце коридора. Ей нужно было побыть одной.
Слишком многое случилось за этот вечер. Принц Дариус, выдворенный из зала. Шепотки гостей. Взгляд Кая, когда она встала между ним и принцем — в этом взгляде было всё: благодарность, боль, и что-то ещё, тёмное, голодное, от чего у неё до сих пор горели щёки.
Она скинула платье — тяжелое, душистое, полное чужих взглядов, — и осталась в одной тонкой рубашке, едва прикрывавшей бёдра. Корона отправилась на столик. Туфли полетели в угол. Волосы рассыпались по плечам — длинные, светлые, с рыжеватым отливом, доставшиеся от матери-эльфийки.
Лиора легла в постель, но сон не шёл. Она ворочалась, сбивала простыни, смотрела в потолок и думала о нём. О его руках, сжимавших меч. О его губах, которые так и не произнесли того, что она хотела услышать. О его теле — сильном, шрамированном, которое она видела всего раз, когда лекарь менял повязку.
«О чём я думаю? — спросила себя с отвращением. — Я королева. Моё тело принадлежит короне. А сердце… сердце, видимо, тоже».
Но сердце не слушалось. Сердце билось быстрее при одном воспоминании о том, как Кай посмотрел на неё в коридоре — жадно, отчаянно, почти зверино.
Она закрыла глаза и провалилась в темноту.
Ей снился коридор. Длинный, тёмный, с редкими факелами на стенах. Она шла босиком по холодным каменным плитам в одной рубашке — той самой, тонкой, почти прозрачной. Вокруг ни души. Только её дыхание и звук собственных шагов.
— Лиора.
Голос из темноты. Низкий, хриплый, от которого мурашки побежали по спине.
Она обернулась. Из тени вышел Кай — без формы, без кольчуги, просто в чёрных штанах и расстёгнутой рубашке, открывавшей полосу груди и повязку на боку. Его волосы были распущены, глаза горели золотом — эльфийским огнём, который в реальности она видела лишь мельком.
— Кай, — выдохнула она. — Что ты здесь делаешь? Это мои покои.
— Твои, — согласился он, приближаясь. — И я везде, где ты. Ты же знаешь.
Он подошёл вплотную. От него пахло кожей, дымом и чем-то пряным — тем особенным запахом, который она помнила с детства. Лиора подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и поняла, что сейчас он выше, чем в реальности. И шире в плечах. И опаснее.
— Ты боишься меня? — спросил он.
— Нет.
— Зря. — Его рука легла на её талию, сжала сквозь тонкую ткань рубашки. — Потому что сейчас я сделаю то, о чём ты думала весь вечер.
Она хотела спросить — о чём именно? — но не успела. Он толкнул её к кровати — той самой, где она лежала минуту назад во сне или наяву? — и она упала на спину, взвизгнув от неожиданности.
Кай навис сверху, опираясь на локти. Его лицо было в сантиметре от её лица. Она видела каждую ресницу, каждый шрам, каждую капельку пота на виске.
— Ты хочешь этого, — сказал он, не спрашивая. — Я вижу по твоим глазам. По тому, как ты смотришь на меня на совете. По тому, как твоё дыхание сбивается, когда я рядом.
— Кай, мы не можем…
— Можем. — Он поцеловал её — грубо, жадно, без той нежности, с которой прикасался в реальности. Губы на губах, язык проникает в рот, заставляя её застонать. — Во сне можем всё.
Его руки скользнули по её телу — по шее, по ключицам, по груди. Рубашка мешала. Он разорвал её одним движением — ткань затрещала, обнажая её полностью.
Лиора вскрикнула — не от боли, от стыда и возбуждения одновременно. Грудь вздымалась, соски затвердели от холода и его взгляда.
— Красивая, — прошептал он, склоняясь. — Самая красивая.
Его губы накрыли её грудь. Он целовал, лизал, покусывал — то нежно, то почти больно, заставляя её выгибаться навстречу. Его язык кружил вокруг соска, потом втягивал его в рот, и она чувствовала, как влага собирается между ног, как низ живота сводит сладкой судорогой.
— Кай, — простонала она. — Пожалуйста…
— Что? — Он поднял голову, и его глаза были тёмными, почти чёрными. — Скажи, что ты хочешь.
— Тебя. Внутри.
Он усмехнулся — хищно, победоносно — и в одно движение стянул с неё остатки рубашки, а с себя — штаны. Его член стоял, твёрдый и большой, с каплей влаги на головке. Лиора смотрела, затаив дыхание, и не верила, что это может войти в неё.
— Боишься? — спросил он, проводя головкой по её животу, ниже, к влажным складкам.
— Нет, — соврала она.
Он вошёл резко — одним толчком, заполнив её до конца. Лиора вскрикнула, вцепившись ему в спину, вжимая ногти в кожу. Было тесно, почти больно, но боль эта растворялась в волне жара, которая разливалась от живота к кончикам пальцев.
Кай замер, давая ей привыкнуть. Его дыхание было тяжёлым, сбивчивым.
— Ты такая узкая, — прошептал он. — Такая горячая.
— Двигайся, — выдохнула она. — Прошу.
Он начал двигаться — медленно, глубоко, выходя почти полностью и снова входя. Каждый толчок заставлял её стонать громче, пальцы — впиваться в его спину, бёдра — подниматься навстречу.
— Громче, — приказал он. — Пусть слышат.
— Не могу… они подумают…
— Пусть думают. — Он ускорился, вбиваясь в неё с такой силой, что кровать заскрипела. — Ты моя. Только моя.
Она кончила первой — с криком, выгнувшись дугой, чувствуя, как стены сжимаются вокруг него в судорожных спазмах. Кай кончил следом, прижавшись лбом к её плечу, глухо зарычав. Тепло разлилось внутри неё — жидкое, живое.
Они лежали в темноте, переплетённые, потные, тяжело дышащие. Лиора гладила его волосы, целовала в висок и не понимала, почему он не говорит ни слова.
— Кай, — позвала она. — Кай, что с тобой?
Он поднял голову, и она увидела, что его глаза — мёртвые. Пустые. Как у куклы.
— Ты же знаешь, — сказал он чужим голосом. — Это всего лишь сон.
Лиора проснулась в холодном поту.
Сердце колотилось где-то в горле. Между ног было влажно — по-настоящему, так, что она не могла этого не чувствовать. Рубашка — целая, не разорванная — прилипла к телу. Рядом никого. Только свечи догорели, и комнату освещал бледный утренний свет, пробивавшийся сквозь гардины.
— Это был сон, — прошептала она. — Просто сон.
Но тело помнило. Каждое прикосновение, каждый толчок, каждый стон. Она села на кровати, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом.
«Как низко я пала, — подумала она. — Королева Астерии, которая дрочит во сне на полукровку. Мать была бы в ужасе. Отец — в шоке».