Страница 17 из 58
Глава 9. БАЛ
Бал в честь женихов должен был показать единство королевства и силу короны. Вместо этого он стал идеальной сценой для катастрофы.
Лиора стояла перед зеркалом в своих покоях и смотрела на отражение, которое её не узнавала. Платье было выбрано советом — тёмно-синее, с серебряной вышивкой, с глубоким вырезом, открывавшим плечи и ключицы. Корона — новая, полегче той, что давила голову на церемонии, — лежала на прикроватном столике, ожидая своего часа.
— Вы прекрасны, Ваше Величество, — сказала Элли, поправляя складки. — Женихи будут сражены.
— Мне не нужно, чтобы они были сражены. — Лиора взяла корону и водрузила её на голову. — Мне нужно, чтобы они уехали.
— Это вряд ли. Герцог Грегор уже заказал портного для свадебного камзола. А принц Дариус привёз с собой целый сундук любовных сонетов. Князь Эрик скромнее — он подарил вам серебряный сервиз на двенадцать персон.
— Сервиз. — Лиора горько усмехнулась. — Отличный подарок для женщины, которую хотят превратить в домохозяйку.
Она вышла в коридор в сопровождении Элли и двух стражников. У лестницы её ждал Кай — в парадной форме, с мечом на поясе, с перевязанным боком, но выбритый и аккуратный. Его взгляд скользнул по её платью, по вырезу, по открытым плечам — и на секунду в глазах вспыхнуло что-то такое, от чего у Лиоры пересохло в горле.
— Лейтенант, — сказала она, стараясь говорить ровно.
— Ваше Величество. — Он поклонился. — Стражники доложили, что все гости собраны. Бал готов начаться по вашему сигналу.
— Тогда идём.
Она взяла его под руку — не потому что требовал этикет, а потому что ноги вдруг стали ватными. Кай напрягся, но не отстранился. Они прошли через анфиладу залов, мимо портретов предков, мимо стражников, застывших по стойке смирно, и остановились перед дверями Большого бального зала.
— Ты волнуешься? — тихо спросил Кай.
— До смерти, — так же тихо ответила Лиора.
— Представь, что они все в нижнем белье.
— Кай!
— Моя мать так делала перед выступлениями. Говорила, что помогает.
Лиора фыркнула, не сдержав улыбки, и двери распахнулись.
Зал сиял сотнями свечей. Люстры из горного хрусталя бросали тысячи бликов на нарядные платья дам и парадные камзолы мужчин. В углу играл оркестр — скрипки, флейты, арфа. В воздухе пахло духами, вином и жареным мясом из соседнего банкетного зала.
Объявили королеву. Лиора вошла одна — Кай остался у дверей, как положено телохранителю. Толпа расступилась, дамы присели в реверансах, мужчины поклонились. Она чувствовала на себе десятки взглядов — любопытные, оценивающие, враждебные. Некоторые шептались, глядя на неё с неприкрытой жалостью: «Бедная девочка, такая молодая и уже королева», «Говорят, совет не даст ей и года», «Выдадут замуж за старика, и всё».
Она прошла к своему креслу — высокому, с балдахином, стоявшему на небольшом возвышении. Села, расправив юбки, и дала знак оркестру продолжать.
Женихи подошли первыми.
Герцог Грегор — в малиновом камзоле, от которого рябило в глазах, — протянул руку для танца. Лиора не могла отказать, не нарушив этикета. Она вложила свои пальцы в его огромную, потную ладонь и позволила вывести себя в центр зала.
Танец был медленным — старинная сарабанда, где партнёры почти не касались друг друга. Но герцог норовил прижать её к себе, и его дыхание — с запахом чеснока и старого вина — обжигало щёку.
— У вас красивая шея, Ваше Величество, — шепнул он. — Моя покойная жена тоже была тонкошейкой. Умерла при родах.
— Соболезную, — выдавила Лиора.
— Да ничего. Она была глупой бабой. — Грегор усмехнулся. — А вы, я смотрю, умная. Это хорошо. Умных баб легче контролировать.
Лиора промолчала, считая шаги. Когда танец кончился, она почти бегом вернулась на своё место и выпила залпом кубок холодного вина.
Князь Эрик танцевал лучше — аккуратно, почтительно, с соблюдением всех дистанций. От него пахло лавандой и нафталином. Он не шептал пошлостей, не сжимал её руку слишком сильно. Вместо этого он говорил о погоде, о видах на урожай и о том, что «в его возрасте важно спокойствие, а не страсти». Лиора слушала и чувствовала, как внутри застывает ледяная тоска.
«Неужели я обречена на это? — думала она. — На старика с запахом смерти?»
Принц Дариус танцевал лучше всех — легкий, скользящий, как перо. Он держал её за талию чуть дольше, чем следовало, и его пальцы касались спины там, где это было уже не вполне прилично.
— Ваше Величество, — шептал он, — вы сегодня похожи на фею из эльфийских сказок. Знаете, я в детстве боялся эльфов. А теперь понял — боялся того, чего не понимал.
— Принц Дариус, вы флиртуете с королевой? — спросила Лиора с лёгкой насмешкой.
— А вы против? — Его голубые глаза блестели.
— Я против фальши, — ответила она. — А ваша мать, как я слышала, уже выбрала мне приданое.
Дариус на секунду сбился с шага, но быстро оправился.
— Моя мать — очень практичная женщина. Как, впрочем, и вы, Ваше Величество. Мы с вами поладим.
«С тобой — никогда», — подумала Лиора.
Когда танец кончился, она вернулась на место и подозвала жестом Элли.
— Принесите ещё вина. Много.
— Ваше Величество, вы и так бледны…
— Я сказала — много.
Элли испуганно кивнула и убежала.
Кай стоял у дверей и смотрел.
Он смотрел, как герцог сжимает её руку, как князь дышит ей в лицо, как принц касается её спины. С каждой минутой его челюсти сжимались всё сильнее, а пальцы на рукояти меча белели.
— Спокойно, — прошептал он себе. — Она королева. Это её долг.
Долг. Какое мерзкое слово.
Он перевёл взгляд на лорда Теодана, который стоял у колонны, наблюдая за залом с непроницаемым лицом. Их глаза встретились. Теодан чуть качнул головой — «не вздумай». Кай кивнул — «понимаю».
Но когда принц Дариус во время следующего танца позволил себе провести ладонью по обнажённому плечу Лиоры — медленно, нагло, явно рассчитанно, — Кай сорвался с места.
Он пересёк зал за несколько секунд, не замечая ни стражников, ни гостей, ни возмущённых взглядов. Схватил принца за локоть и отвёл его руку от плеча королевы.
— Ваше Высочество, — сказал Кай ледяным тоном, — позвольте напомнить, что королева Астерии не является вашей собственностью. Ни сейчас, ни после брака. Держите руки при себе.
Дариус побледнел, потом покраснел.
— Как ты смеешь, полукровка?! — прошипел он. — Ты — никто! Ты — грязь под моими сапогами!