Страница 46 из 77
Улыбка её была безукоризненной. Слишком безукоризненной. Ивар сразу понял: она уже оценивает. Расстановку. Реакцию Харальда. Ричарда. Габриэля. Саму Рогнеду. И, возможно, его тоже.
Алонсо, стоявший неподалёку, медленно перевёл взгляд с Офелии на Ивара — и, кажется, на мгновение понял слишком многое сразу: чужое проклятие, северные гости, женщина в красном платье и ещё одна — в золоте, — которые уже начали бой без единого удара.
А зал вновь наполнился голосами. Но теперь под этим гулом уже явственно чувствовалось другое.
Ожидание.
Словно все присутствующие понимали: настоящее представление только начинается.
* * *
Северный король Харальд ещё несколько мгновений рассматривал Рогнеду с тем открытым, почти грубоватым любопытством, которое у него, кажется, заменяло половину придворных манер. Потом вдруг хрипло расхохотался, хлопнул себя ладонью по широкому поясу и заявил так громко, что услышал весь зал:
— Довольно разговоров о войнах, чудесах и чудовищах! Если мы уже собрались под одной крышей и ещё не успели друг друга зарезать, значит, самое время для танца!
В зале прокатился смешок. Кто-то с облегчением, кто-то натянуто, кто-то искренне поддержал идею. Северяне любили шумное начало, южный двор — красивый порядок, и всеобщий танец странным образом устраивал обе стороны.
Харальд махнул рукой музыкантам.
— Играйте! Пусть праздник хотя бы притворится праздником!
Ричард, не упустив момента, повернулся к Рогнеде и чуть склонил голову.
— Окажете мне честь, леди?
На этот раз его голос был не королевским приказом, а почти просто приглашением мужчины. Рогнеда посмотрела на него всего мгновение и вложила пальцы в его ладонь.
— Окажу, Ваше Величество.
Музыка поднялась мягко, но уверенно. Сначала зазвучали скрипки, потом флейты, затем низкие струны подхватили ритм, и зал пришёл в движение. Пары начали расходиться по полированному камню пола, шелест юбок смешался со звоном пряжек и смехом. Ричард вёл её ровно и легко. Он танцевал лучше, чем она ожидала, — без напускной изысканности, но с той уверенностью, которая бывает у человека, привыкшего не только командовать, но и держать ритм любого зала. Поначалу между ними оставалась та же натянутая вежливость, что и утром в кабинете. Но танец странным образом делал разговор проще. Возможно, потому что не позволял застыть напротив друг друга в словесной обороне.
— Вы сердитесь на меня, — тихо заметил Ричард, когда они сделали плавный поворот.
— Это настолько видно?
— Только тому, кто смотрит внимательно.
Рогнеда чуть приподняла бровь.
— И вы, конечно, смотрите внимательно.
— На вас — да.
Она хотела ответить колко, но музыка и движение почему-то мешали держаться за привычную защиту.
— Вы снова говорите красиво, — сказала она, когда он повёл её дальше по кругу. — Это очень удобный дар для короля.
— А вы снова думаете, что я говорю только как король.
— А разве нет?
Ричард чуть помедлил, прежде чем ответить.
— Иногда я сам уже не знаю, где во мне заканчивается король и начинается человек. Это не оправдание. Просто правда.
Эта честность застала её врасплох сильнее, чем любые торжественные фразы. Они снова повернулись, и красная юбка Рогнеды скользнула по полу, серебряная вышивка вспыхнула в свете свечей.
— А если я скажу, что не хочу быть только вашей политической необходимостью? — тихо спросила она.
Ричард посмотрел ей прямо в глаза.
— Тогда я скажу, что вы имеете на это полное право. И что мне, возможно, придётся долго доказывать вам обратное.
Она невольно усмехнулась.
— Это уже честнее.
— Значит, мы движемся в правильную сторону.
— Мы просто танцуем, Ваше Величество.
— Иногда это уже немало.
И, к собственному удивлению, Рогнеда почувствовала, что напряжение между ними и правда немного ослабло. Не исчезло. Не превратилось в доверие. Но в голосе Ричарда было меньше власти и больше живого человека, чем обычно. Это сбивало с привычного внутреннего сопротивления.
В другом конце зала Алонсо, к явному собственному изумлению, тоже танцевал. Его партнёршей была Сюзанна, которая выглядела почти сияющей от удовольствия и от того, что ей вообще удалось оказаться в гуще такого вечера не просто как служанке, подающей чаши, а как женщине в танце. Алонсо двигался с тем выражением лица, с каким обычно разбирал особенно капризный магический трактат, но при этом вёл её вполне сносно.
— Если вы наступите мне на ногу ещё раз, — шепнула Сюзанна, — я начну всем рассказывать, что великий маг не отличает вальс от боевого построения.
— Это клевета, — пробормотал Алонсо. — Я отлично отличаю. Просто оба требуют выносливости.
Сюзанна тихо засмеялась.
Рогнеда заметила их и на секунду даже улыбнулась. Но почти сразу её взгляд зацепился за другое.
У колонны, чуть в стороне от танцующих, стоял Ивар. Он остался на своём месте, как и подобало человеку его службы, — собранный, неподвижный, сдержанный. Но рядом с ним уже появилась Офелия. Она подошла плавно, с той мягкой естественностью, которая у неё всегда означала заранее просчитанный шаг. Склонила голову, что-то сказала Ивару, и тот ответил. Коротко. Сдержанно.
Офелия продолжала говорить. И — что было хуже всего — время от времени поглядывала в сторону Рогнеды. Та не слышала ни слова. Только видела: светлое золото платья Офелии рядом с тёмной фигурой Ивара. Её лёгкую улыбку. Его напряжённый профиль. И эти быстрые, тонкие взгляды в ответ.
Что-то неприятно кольнуло внутри. Рогнеда тут же разозлилась на себя за это чувство. С какой стати её это вообще должно волновать? Офелия могла говорить с кем угодно. Ивар — тем более. Он не принадлежал ей. Не был Артёмом. Не был никем, кому она имела право что-либо предъявлять.
Но раздражение всё равно поднималось — горячее, глупое, неуместное. Ричард, к несчастью, слишком хорошо чувствовал перемены в её лице.
— Что случилось? — тихо спросил он.
— Ничего, — слишком быстро ответила она.
Он проследил за направлением её взгляда, и в его глазах на миг промелькнуло понимание.
— О-о...
Рогнеда тут же отвернулась.
— Не смейте делать выводы.
— Я ничего не сказал.
— Вот и не говорите.