Страница 45 из 77
Глава 6
Когда в зал вошла Рогнеда, Ивар понял это раньше, чем увидел её.
Сначала что-то изменилось в воздухе. Не магия — во всяком случае, не та, которую можно было бы сразу назвать магией. Просто весь гул зала словно на миг отступил, как море перед волной. Потом стихли голоса. И только тогда он поднял взгляд.
И увидел её.
На одно короткое, почти опасное мгновение всё остальное перестало существовать. Не северные гости. Не король. Не боль, которая с самого утра жила в плече и тянулась под ключицу чёрной, жгучей нитью. Не тяжесть зала, не пристальные взгляды, не необходимость стоять прямо и дышать ровно.
Только Рогнеда.
В красном платье, которое не просто шло ей — оно будто подчёркивало то, что все остальные ещё только пытались понять. Не хрупкость. Не мягкость. А живую, тихую силу. Серебряная вышивка на ткани мерцала, как мороз на углях, и от этого она казалась одновременно ближе к пламени и дальше от всего человеческого.
Ивар почувствовал странную вещь. Боль стала меньше.
Не исчезла совсем. Рана всё ещё пульсировала под дублетом, скверна жгла кожу, чёрные линии, скрытые тканью, не перестали ползти. Но рядом с её появлением всё это вдруг отступило на шаг — как зверь, которого на миг ослепил свет.
Он сам не понял, когда сделал едва заметное движение вперёд.
Один короткий шаг.
Почти бессознательный. Не как рыцарь, не как страж, а как человек, которого потянуло к чему-то живому и нужному прежде, чем разум успел остановить тело.
Но Ричард опередил его даже не движением — правом.
Король уже повернулся к Рогнеде, его внимание, его взгляд, его место рядом с ней были естественны и законны в глазах всего зала. И Ивар тут же застыл, точно очнувшись.
Конечно. Он лишь тень короля. Меч при его правой руке. Голос, если потребуется отдать приказ. Присутствие за плечом. Не более.
Ивар заставил себя остаться там, где стоял. Лицо его не изменилось, только внутри что-то неприятно, холодно встало на место. Он слишком много себе позволил уже тем одним рефлекторным движением.
Рогнеда приблизилась к Ричарду и склонилась в поклоне. Её голос прозвучал ясно, спокойно, и от этого Ивару стало почему-то ещё тяжелее. Не потому, что она была далека. А потому, что теперь она казалась недосягаемо правильной для этого места. Настолько, что всё вокруг сразу вспомнило: рядом с ней должен стоять король, а не человек, который привык молчать на шаг позади.
Король Севера Харальд рассматривал Рогнеду без всякого притворства.
Удивление на его лице было таким открытым, что его невозможно было не заметить. Он явно ожидал иного — быть может, кого-то более сурового, более явного в своей опасности, с огнём в глазах и звериным нервом в движениях. Вместо этого перед ним стояла женщина, красивая настолько, что это почти мешало сразу связать её с рассказами о фениксе.
Харальд подошёл ближе.
— Что ж, — проговорил он, не скрывая любопытства, — признаю, я ожидал увидеть нечто… иное.
Рогнеда спокойно подняла на него взгляд.
— Надеюсь, не слишком разочаровала, Ваше Величество.
В бороде северного короля мелькнула усмешка.
— Напротив. Теперь мне ещё любопытнее.
И прежде чем кто-то успел бы счесть это слишком смелым, Харальд, с присущей северянам грубоватой прямотой, позволил себе положить тяжёлую ладонь на плечо Рогнеды.
В зале сразу что-то дрогнуло.
Жест не был откровенно грубым. Для Севера, возможно, даже дружелюбным. Но при этом он был слишком свободным, слишком телесным, слишком хозяйским для южного двора, где даже расположение пальцев на рукояти веера могло иметь значение.
— Если ваша сила так же велика, как ваша красота, леди Рогнеда, — сказал Харальд с заметным одобрением, — то монстры точно падут ещё до приближения зимы.
Ивар почувствовал, как что-то неприятно и резко сжалось у него внутри. Не ревность — он не позволил бы себе назвать это так. Скорее мгновенный, чисто воинский импульс убрать чужую руку. Отвести. Встать между. Как если бы опасность заключалась не в угрозе, а в самом праве прикосновения.
Он не пошевелился. Даже не моргнул. Но пальцы на рукояти меча сомкнулись чуть крепче.
Габриэль, стоявший неподалёку, цокнул языком так выразительно, что это услышали не только Алонсо, но и, возможно, половина ближайших придворных. Отвращение на его лице было почти осязаемым.
Алонсо, не глядя на него, тихо, сквозь зубы, шепнул:
— Осторожнее. Сейчас не время.
Габриэль бросил на мага тяжёлый взгляд, но всё же промолчал.
Рогнеда, к чести своей, не отшатнулась и не напряглась показательно. Только плечи её чуть заметно застыли под ладонью Харальда, а взгляд стал прохладнее.
— Будем надеяться, — ответила она ровно, — что сила пригодится прежде всего там, где её действительно ждут, а не там, где её просто хотят проверить.
Харальд расхохотался коротко и одобрительно, убирая руку.
— Хорошо сказано!
Ричард при этом стоял слишком спокойно, и именно это выдавало его лучше всего. Он не вмешался — ещё. Но взгляд его стал жёстче. Он видел и жест, и реакцию зала, и то, как быстро подобные вещи могут быть превращены в символы.
Ивар, оставаясь на месте, всё ещё чувствовал остаточное облегчение от близости Рогнеды. Это раздражало его сильнее самой боли. Потому что никакого разумного объяснения у этого не было. Ни магического, ни человеческого. Только факт: когда она вошла, дышать стало легче. Когда подошла ближе — боль отступила. И от этого вся его тщательно выстроенная внутренняя стена дала опасную трещину.
Он не должен был замечать таких вещей. Не должен был вообще позволять себе быть к ним восприимчивым. Но замечал. И именно поэтому, когда через некоторое время двери зала вновь открылись и внутрь вошла леди Офелия, Ивар встретил её появление не просто с настороженностью, а почти с враждебной ясностью.
Офелия вошла так, как умела только она: без спешки, без показной значительности, но так, что её невозможно было не заметить. Светлое платье цвета мягкого золота, жемчужный блеск в волосах, невинно опущенные ресницы, безупречная осанка. Она выглядела как воплощение придворной гармонии — и именно потому была опасна.
Некоторые головы в зале тут же повернулись к ней. Офелия остановилась на должном расстоянии, поклонилась королю, поприветствовала северных гостей и лишь после этого позволила себе поднять взгляд на Рогнеду.