Страница 43 из 77
Северные гости всё прибывали.
Одни входили с ледяной сдержанностью, в тяжёлых плащах, подбитых мехом, и с серебряными застёжками в виде волков, воронов и кораблей. Другие — моложе, легче, с тем выражением лица, какое бывает у людей, впервые оказавшихся в центре чужой игры и твёрдо решивших не показать этого. Лорды, графы, младшие наследники, сопровождающие, люди при оружии, советники, их жёны и сёстры — поток казался бесконечным.
Алонсо стоял чуть в стороне от трона, как и подобало королевскому магу, но мыслями был вовсе не там, где должен был бы.
Он почти не сводил взгляда с Ивара.
Тот стоял по правую руку от короля Ричарда — высокий, прямой, безупречно одетый в тёмный парадный дублет с серебряной отделкой. Со стороны никто бы не сказал, что под плотной тканью скрывается рана, от которой по телу расползается скверна. Лицо Ивара оставалось спокойным, голос — ровным, движения — точными. Он встречал гостей, кланялся тем, кому следовало кланяться, называл имена, отдавал короткие распоряжения страже и ничем не выдавал, чего ему стоит каждое лишнее движение плечом.
Только Алонсо замечал мелочи. Как Ивар чуть жёстче, чем обычно, держит правую руку. Как раз в несколько минут незаметно переводит дыхание глубже, будто пережидает новый приступ боли. Как однажды почти неуловимо побледнел, когда очередной гость слишком надолго задержал церемонию поклона.
Сдерживающее заклинание работало. Пока. Оно не снимало боль полностью, но делало её переносимой, не давая скверне двигаться так быстро. И всё же Алонсо чувствовал: запас времени у них невелик.
Король Ричард, напротив, выглядел так, словно никакая сила в мире не способна выбить его из равновесия. Он принимал гостей спокойно, с той ровной уверенностью, которая делала его в глазах двора не просто правителем, а человеком, привыкшим стоять в центре любой бури.
— Граф Эдрик из Северо-восточного графства, — объявил камергер.
Вперёд вышел молодой мужчина, едва старше тридцати. Высокий, худощавый, с бледным лицом и открытым, хоть и усталым взглядом. На нём был тёмно-синий северный камзол с гербом дома — серебряным соколом на чёрном поле. Он поклонился Ричарду без излишней театральности, но с уважением.
— Ваше Величество, — произнёс он. — Для меня честь представлять дом моего отца.
Ричард кивнул.
— Мне сообщили, что граф Хельмут не смог прибыть. Надеюсь, его здоровье не вызывает опасений?
Молодой граф чуть помрачнел.
— Отец был ранен в стычке на северо-восточных рубежах. Монстры снова стали подходить ближе к селениям. Он жив, но рана тяжёлая, и лекари настояли, чтобы он не покидал поместье.
Ричард медленно провёл пальцем по краю перстня.
— Значит, вести с востока и севера сходятся быстрее, чем хотелось бы.
— Похоже на то, — ответил граф Эдрик. — И именно поэтому мой отец велел мне передать: если потребуется совместный поход или обмен людьми, наш дом не станет ждать второго зова.
В голосе молодого северянина не было бравады — только усталое знание того, о чём он говорит.
Ричард кивнул уже чуть теплее.
— Передайте вашему отцу, что я ценю такую прямоту. И желаю ему скорейшего выздоровления.
Граф поклонился ещё раз и отступил, уступая место следующему гостю. Им оказался тот, при появлении которого даже привычный придворный шум заметно изменился.
Король Севера.
Он вошёл не торопясь, как человек, которому не нужно ничего доказывать собственным ростом, весом или титулом — хотя всего этого у него и так было достаточно. Высокий, широкий в плечах, плотный, с густой светлой бородой, уже тронутой сединой, он походил не на изысканного гостя при южном дворе, а на каменный утёс, который зачем-то облачили в мех и тёмное сукно. На груди у него поблёскивала тяжёлая цепь с символом северной короны, а за поясом висел короткий богато украшенный меч — скорее знак статуса, чем оружие для зала.
Он поклонился Ричарду ровно настолько, чтобы соблюсти протокол и не больше.
— Ричард, — сказал он без излишних церемоний. — Рад видеть, что ваши стены всё ещё стоят.
— Харальд, — столь же ровно ответил Ричард. — А ваши земли всё ещё посылают нам гостей, а не войско. Это тоже обнадёживает.
Несколько человек рядом позволили себе сдержанные улыбки. Старые правители могли обменяться вежливыми колкостями так, как молодым лордам и не снилось.
Харальд коротко усмехнулся.
— Пока у нас есть общий враг, лучше беречь силы друг для друга.
— Вы о монстрах у восточных границ? — спросил Ричард.
— И о них тоже. На севере они пока мельче, но наглеют быстрее, чем раньше. Если ваши разведчики не ошиблись, этой весной их станет больше. Я не люблю совпадений, а в последнее время их слишком много.
Ричард слегка наклонил голову.
— Я собираюсь выступить на восток в ближайшее время. С ограниченным, но сильным отрядом.
— Тогда, возможно, стоит подумать о совместном походе, — сказал Харальд. — Если дрянь поднимается с обеих сторон, лучше ударить так, чтобы она не успела пустить корни.
На этих словах Алонсо почти машинально перевёл взгляд на Габриэля, стоявшего чуть поодаль.
Тот слушал молча, но лицо у него стало жёстче.
— Совместный поход можно обсудить, — ответил Ричард. — После совета и когда мои люди сверят сведения с тем, что вы привезли.
Харальд кивнул, потом обвёл взглядом зал — без стеснения, без притворства, как человек, приехавший не для любования чужими шторами.
— Не стану скрывать, — сказал он громче, чем нужно было для приватной реплики, — многим на Севере интересно увидеть первого феникса, появившегося за столько лет.
В зале сразу что-то переменилось. Неуловимо — но ощутимо. В чьём-то взгляде мелькнуло любопытство. В чьём-то — жадность. Кто-то сделал вид, что не услышал, но слушали все.
Габриэль даже не попытался скрыть отвращения. Его губы сжались так, будто само слово «увидеть» в этом контексте было оскорблением. Он ничего не сказал — только отвёл взгляд с такой ледяной неприязнью, что и менее наблюдательный человек понял бы его отношение.
Ричард ответил прежде, чем кто-то ещё успел вставить слово.
— Увидеть — не значит получить право судить, — сказал он ровно.
Харальд поднял бровь, но спорить не стал. И именно в этот момент створки больших дверей зала снова раскрылись.
Вошла Рогнеда.
Рядом с ней шёл Бёвард — не впереди, не заслоняя, а чуть в стороне, как верный страж, который достаточно уверен в силе той, кого сопровождает, чтобы не превращать охрану в клетку.