Страница 41 из 77
— Можно, — коротко ответил Ивар. — Достаточно долго.
— Это глупо.
— Возможно.
— И опасно.
— Несомненно.
— Тогда объясните мне, во имя всех стихий, почему вы отказываетесь?
Ивар на секунду прикрыл глаза, потом медленно сел на край кресла. Видимо, даже ему стало ясно, что стоять дальше — уже не вопрос воли, а бессмысленного упрямства.
— Потому что если король узнает сейчас, — сказал он ровно, — он либо отстранит меня от службы, либо поднимет такой шум, что к полудню половина двора будет знать: один из его рыцарей задет тьмой. А если узнает Рогнеда, то… — он замолчал на миг. — Она решит, что виновата.
Алонсо смотрел на него пристально.
— А вы считаете, что не виновата?
— Я считаю, что виноваты те, кто принёс скверну в это место. И те, кто сейчас подпитывает проклятие. Но если Рогнеда увидит это, она всё равно возьмёт вину на себя.
Это было сказано так просто, что Алонсо не нашёлся с ответом сразу.
— И вы готовы скрывать такое, лишь бы избавить её от лишней боли? — спросил он наконец.
Ивар усмехнулся одними губами.
— Нет. Я готов скрывать это, потому что королю сегодня нужен порядок. А ей — шанс пройти этот приём без нового удара.
Алонсо скрестил руки на груди.
— Очень благородно. Очень глупо. Очень по-рыцарски.
— Я стараюсь соответствовать званию.
Маг покачал головой.
— Я всё равно считаю, что это нужно сказать.
— Нет, — повторил Ивар. — Не сейчас.
— А если вы потеряете сознание посреди зала?
— Значит, вы как маг найдёте правдоподобное объяснение.
— Вы невероятно раздражающий человек.
— Мне говорили.
Они несколько секунд смотрели друг на друга. Потом Ивар медленно кивнул на парадный дублет, лежащий на спинке кресла.
— Лучше помогите одеться. Иначе я проиграю битву не скверне, а застёжкам.
Алонсо закрыл глаза на секунду, будто просил у мироздания немного терпения.
— Прекрасно, — сказал он. — Если уж вы решили умереть красиво, я хотя бы прослежу, чтобы вас не перекосило на приёме.
Ивар чуть заметно усмехнулся. Алонсо подошёл ближе и осторожно взял тёмный дублет. Ткань была тяжёлой, парадной, с серебряной отделкой по вороту и плечам — одежда для рыцаря, стоящего рядом с королём, а не для человека, у которого под кожей уже ползёт тьма.
— Поднимите руку. Нет, не так высоко, если не хотите познакомиться с обмороком, — пробормотал Алонсо.
Ивар молча подчинился. Пока маг помогал ему одеваться, он незаметно вплёл в подкладку короткое сдерживающее заклинание — слабое, временное, но достаточное, чтобы замедлить расползание чёрных линий. Ивар, разумеется, это почувствовал.
— Что вы сделали? — спросил он.
— То, что вы бы мне запретили, если бы я предупредил заранее.
— Понятно.
— Это ненадолго. И если вам станет хуже, вы скажете мне немедленно.
— Если дотяну до конца приёма, можете потом читать мне лекцию.
— О, не сомневайтесь, — мрачно ответил Алонсо. — Я подготовлю самую длинную.
***
В это же время в другом крыле замка Рогнеда стояла перед зеркалом, а Сюзанна помогала ей одеться к приёму северных гостей. Сегодняшний наряд был совсем иным, чем тот синий, что она надевала к Ричарду утром накануне.
Теперь это было красное платье.
Не алое и не кричащее — глубокого, насыщенного цвета тёмного рубина, будто в ткань вплели отблеск закатного огня. Плотный шёлк ложился тяжёлыми мягкими волнами, подчёркивая фигуру, но не делая её хрупкой. Лиф был высокий, изящно приталенный, с длинными рукавами, плотно облегавшими руки до запястий. По вороту, по краям рукавов и вниз по юбке шла сложная серебряная вышивка.
Не цветы. Не привычные придворные узоры.
Тонкие, переплетающиеся линии складывались в перья, пламя и ветви — как будто кто-то намеренно соединил в одном наряде огонь, полёт и корни. На свету серебро не просто блестело — оно холодно мерцало на красном фоне, будто иней на тлеющих углях.
Сюзанна отступила на шаг, оценивая.
— Вот теперь, — сказала она с почти благоговейным удовольствием, — вы выглядите так, что у северных лордов либо захватит дух, либо начнётся изжога.
Рогнеда невольно усмехнулась.
— Очень утешительный выбор.
— Это ещё не всё, — важно заметила Сюзанна.
Она подняла с бархатной подушки украшения.
Сегодня их было меньше, чем в присланном сундуке, но выбраны они были с умом. Тонкая серебряная цепь легла на шею Рогнеды, удерживая небольшой кулон в форме расправленного крыла, усыпанного прозрачными камнями. На запястья — узкие серебряные браслеты с гравировкой, напоминавшей языки пламени. В волосы Сюзанна вплела тонкую нить с крошечными серебряными листьями и искрами-гранатами, так что при каждом движении головы в причёске мелькал живой красный свет. Серьги выбрали длинные, но лёгкие — серебряные нити с маленькими каплями граната. Они не кричали о богатстве, а скорее подчёркивали цвет платья и делали образ острее.
Рогнеда посмотрела на себя в зеркало и на миг замолчала. Она и правда выглядела не так, как прежде. Не девушкой, случайно брошенной в замок. Не потерянной. Не даже просто красивой женщиной. А человеком, которого уже невозможно не заметить. Сюзанна, уловив эту перемену в лице, сказала мягче:
— Вы прекрасны, госпожа.
Рогнеда отвела взгляд.
— Я выгляжу как знамя.
— Иногда знамя тоже умеет побеждать.
Служанка поправила складку на юбке и понизила голос:
— И ещё… у меня новости.
Рогнеда сразу насторожилась.
— Офелия?
Сюзанна кивнула.
— Да. Она просила передать вам, что хотела бы увидеться до начала приёма. Ненадолго. Наедине.
Рогнеда медленно повернулась к ней.
— Наедине?
— Почти, — с сомнением сказала Сюзанна. — Формально — в малой розовой гостиной. Двери открыты, всё прилично. Она велела сказать, что не хочет вражды между вами и считает… — Сюзанна скривилась, — что женщине иногда проще понять женщину без лишних мужских советов.
Рогнеда тихо выдохнула. Вот он.
Ход.
Вариант не открытой травли, не яда в бокале, а мягкого приближения. Разговор якобы с миром. Попытка подойти ближе не как соперница, а как союзница. Она почти видела это заранее.
Офелия не станет сразу рвать. Сначала — улыбка. Подарок. Намёк на доверие. Женская солидарность. Возможно, предостережение. Возможно, «искренний совет».
И, скорее всего, ловушка.