Аналект

21. Прошлое значит больше, чем будущее

Две недели назад.

Окрестности Ахерона.

Стробель почувствовал слежку сразу же после того, как покинул поместье. Самым большим его желанием было оглянуться, однако он не стал этого делать. Миновав сторожку, сейчас пустовавшую, ведь охранники остались у гаража, Стробель бросил взгляд на разложенную на столе газету. Кроссворд эти двое так и не осилили. «Специфический, землистый запах асфальта после того, как прошёл первый дождь после долгой засухи».

- Петрикор, - машинально произнёс он и вышел за ворота.

Он знал, что дорожка из жёлтого кирпича будет продолжаться ещё двенадцать шагов, затем вдруг оборвётся и сменится хорошо утрамбованной землёй, словно строителям хватило кирпича только до определённой отметки. Далее следовало около полутора километров просёлочной дороги, и Люциус невольно подумал о том, не по ней ли ездил старик на своей «ласточке».

На самом деле он кое-что слышал о моде на гонки несколько десятилетий назад. Костоправы тогда ещё соревновались за качество, скорость, привлекательные формы. Но со временем самоходы становились все более похожими друг на друга, соревнования и тем более гонки прекратили интересовать публику, а такие вот штучные экземпляры постепенно становились все большей редкостью.

Интересно, насколько пригоден тот аппарат был бы сейчас? Или, как и его владелец, он не просто устарел, а постарел? Поскольку самоходы были почти целиком сделаны из органики и представляли собой сложные биологические аппараты, они тоже были подвержены старению.

Грунтовая дорога шла через заросли кустарника, которые высадили здесь словно бы специально для того, чтобы скрыть дом от любопытных глаз. Наверняка планировалось что-то вроде парка, но было видно, что десяток лет или около того, за посадками никто не ухаживал, и зелёный уголок зарос бурьяном и колючими кустами. Но все равно его присутствие напоминало о чем-то живом, природном. Люциус знал: за этим пятачком находится шумная магистраль, ведущая к городу.

На самом деле в его решении передвигаться пешком был смысл. Отсюда до черты города было всего двадцать минут ходьбы, а погода была приятной, хотя воздух был немного душным, как перед дождём.

Раз или два Стробель останавливался, чтобы стереть платком пот с шеи и обмахнуться шляпой. Все это время он чувствовал, что за ним наблюдают.

Неужто охранникам того старика стало известно, что он вынес нечто из гаража?

Нет, вряд ли. Скорее всего оба знали о темных делишках хозяина, и теперь просто боялись, что Стробель пойдёт в милицию (чего он, конечно же, делать не собирался).

Неожиданно он поймал себя на мысли, что, шагая по дорожке, пытается высмотреть следы самохода.

Когда старик садился в него последний раз? Пытался ли он повторить те чувства, что бушевали в нем десятилетия назад, когда его самоход бы молодым и выигрывал одну гонку за другой?

Однако ни единого следа не нашлось. А вскоре кончилась и сама просёлочная дорога. Впереди перпендикулярно ей простиралась широкая магистраль, по которой в обе стороны колесили транспортные средства: от гражданских самоходов до громыхал с их прицепами. Вдалеке, подёрнутый пеленой тумана, раскинулся Ахерон - мегаполис на сотни тысяч жителей.

Стробель двинулся вдоль дороги по направлению к городу, и как раз в этот момент начался дождь.

Его капли падали на разгорячённый дневной жарой асфальт и мгновенно испарялись. Воздух вокруг насытился влагой и своеобразным, ни с чем не сравнимым ароматом.

- Петрикор, - сказал Стробель ни к кому конкретно не обращаясь.

Он шагал вдоль обочины, чувствуя, как возвращается привычное спокойствие.

***

На окраине Арехона размещались множество баров, ночлежек и игорных домов, где под тусклым светом неоновых ламп пропадали последние гроши и надежды заезжих путников. А кроме того, здесь было полно подпольных клиник, где можно установить, либо наоборот - удалить любую модификацию тела: от кошачьих зрачков до боевой руки капторов. Город здесь был одноэтажным, неброским, без ярких вывесок и цветных огней, зато многолюдным и как это не парадоксально, удивительно щедрым на открытия. Только здесь прямо на улице вы найдёте резервуары с искусственно выращенным мясом, а в подвалах, где всегда стоит запах формалина и дрожжей, вам в два счета поменяют цвет глаз или кожи, очистят кровь или перепрошьют гормональный фон, чтобы вы навсегда забыли о страхе или боли. Это конечно, не Рынок Шёпотов и тем более не Влажные петли, но и здесь можно найти массу интересного.

Окраина города встретила его только что пошедшим дождём и сумерками. Ранний вечер для подобных мест - это все равно что раннее утро, здесь все только начинает оживать. Некоторые заведения даже не открываются раньше заката, чтобы потом работать всю ночь напролёт. Иногда Люциус думал об окраинном городе как о месте, нигде все приобретает иной смысл.

Затерявшись между приземистых зданий и тесных улочек, он прекратил чувствовать слежку, но подозревал, что рано или поздно она появится.

В подобных местах он бывал редко. В основном по долгу службы, когда требовалось утилизировать какой-либо старый биомех. И то, здешние умельцы по большей части разбирали самоходы и прочее на части, которые затем повторно пускались «в дело».

Люциус заприметил вывеску бара, выглядевшего более-менее прилично (у него хотя бы была вывеска, в отличие от мест «для своих», часть из которых и вовсе не нуждались в обозначениях только потому, что их публика и так знала, что к чему). Направившись к бару, он сразу поймал себя на мысли, как неуютно чувствует себя в толпе. Здешние улочки хоть и нельзя было назвать многолюдными, но из-за тесноты они таковыми казались.

Люциус постоянно задевал кого-то локтем, постоянно касался чьих-то лодыжек своим саквояжем. Он, кстати, один был с багажом, будто только что сошедший с поезда чудак, который отправился не в гостиницу или домой, а прямиком на окраину, за странными и дикими развлечениями. Многие правда, признавали в саквояже сумку ликвидатора и боязливо уступали дорогу.

Люциус не знал, как в этом месте относятся к ликвидаторам, но все же решил рискнуть. Он распахнул дверь бара.

***