Страница 15 из 66
Технический хлороформ страдал избытком кислот. Иван Петрович забрал его у немца в обмен на обещание вылечить его застарелый радикулит. Дома хирург смешал хлороформ с раствором едкого натра, тщательно взболтал, чтобы нейтрализовать кислоты, и снова перегнал на водяной бане при температуре шестьдесят один градус по Цельсию.
Теперь осталось сделать «Маску Зубова», она же «Маска Эсмарха». Когда химический этап был завершен, Иван Петрович согнул из толстой медной проволоки каркас, напоминающий глубокую чашу по форме лица, и обтянул его четырьмя слоями чистой вываренной марли. Получилась классическая наркозная маска Эсмарха.
Дуняша с благоговением смотрела на янтарные бутылочки с темным стеклом, выстроенные в ряд в операционной.
— Алексей Васильевич, так это что же… капнул на тряпицу, дал подышать — и человек аки мертвый спит, боли не чуя? — прошептала она, боясь прикоснуться к флаконам.
— Именно так, Дуняша, — удовлетворенно кивнул Иван Петрович, проверяя герметичность пробок. — Настоящий, чистый сон. Теперь мы можем оперировать хоть час, хоть два. Пациент не будет биться в судорогах и орать на весь уезд. Но помни: хлороформ — штука коварная. Чуть перельешь, зрачки расширились, сердце встало. Будешь капать строго по моей команде: кап… секунда… кап. Поняла?
— Поняла, доктор. Глаз с лица болезного не спущу! — твердо ответила девушка.
Теперь у Ивана Петровича был полный арсенал из анатомических инструментов из паровозного депо и высококлассный очищенный наркозный комплекс. Чтобы частная клиника была полностью вооружена, осталось получить только стерильный шовный материал. Чем он и занялся.
Производство шовных материалов силами самого хирурга и Дуняши в условиях тысяча восемьсот девяносто, четвертого года, это была очень не тривиальная задача, на стыке химии, медицины и биологии. В те времена полостные операции часто заканчивались смертью пациентов не из-за плохих разрезов, а из-за того, что врачи шили раны чем придется: обычным сапожным шёлком, льняными нитками или даже конским волосом, выдернутым из хвоста первой попавшейся лошади. Все это гнило внутри брюшины, вызывая свищи и смертельный сепсис.
Ивану Петровичу нужны были два принципиально разных материала: рассасывающийся (для внутренних органов и кишечника) и не рассасывающийся (для кожи и фасций). Вот как он организовал их изготовление на кухне у Дуняши, используя технологии конца девятнадцатого века
Первым он стал готовить кетгут, или рассасывающийся шовный материал. Кетгут — это нить, которая делается из мышечного и подслизистого слоя кишок мелкого рогатого скота (чаще всего овец). Внутри человеческого организма он держится от семи до двадцати дней, а затем полностью растворяется под действием ферментов. Для полостной хирургии (особенно для швов на желудке или кишках) это совершенно незаменимая вещь.