Страница 13 из 66
Глава 5. Хирургические инструменты для новой медицины.
Это была Третья зона: Операционная (Стерильная зона). Под операционную Иван Петрович забрал самую большую и светлую комнату дома — бывшую залу с тремя большими окнами, выходящими на южную сторону, что давало максимум естественного света. По требованию хирурга из комнаты вынесли абсолютно всё, включая иконы в тяжелых окладах, что вызвало тихий ужас у Дуняши, но доктор был непреклонен: «Бог в душе, а на окладах — микробы». Стены и потолок оголили до чистого дерева, соскоблили верхний слой древесины и покрыли специальным лаком на основе олифы, чтобы дерево можно было мыть. Окна вымыли спиртом.
Главной гордостью Ивана Петровича стал операционный стол. Из старой массивной дубовой кровати местный плотник по чертежам хирурга сколотил высокий, узкий стол. Чтобы дерево не впитывало кровь, Олег Петрович купил у местного жестянщика новенький, блестящий лист луженого железа и наглухо оббил им столешницу, сделав легкий наклон и сток для жидкостей. Небольшой столик на колесиках сделанный из старой этажерки, на котором в идеальном порядке, накрытые стерильной пеленкой, лежали те самые новые зажимы, скальпели и иглы, которые он заказал в мастерских железнодорожного депо.
Поскольку бестеневых ламп не было, Иван Петрович соорудил систему зеркал. Напротив окон на стенах он закрепил три больших круглых зеркала, которые ловили солнечный свет и фокусировали его ровным зайчиком прямо на операционный стол. Для ночных операций были закуплены мощные керосиновые лампы «Молния» с зеркальными рефлекторами.
И последним был блок кухня и Хозяйственный блок, иными словами тыл клиники. Большая русская печь на кухне теперь работала в режиме промышленного автоклава. Был оборудован кипятильный цех. На печи круглые сутки бурлили два огромных медных чана. В одном, нанятая женщина под присмотром Дуняша без устали вываривала простыни, халаты и марлевые повязки. Во втором — в специальных сетках бурлили стальные инструменты.
Сама Дуняша перебралась спать в маленькую каморку за печью, а Ивану Петровичу уступили небольшую комнатку в мезонине (на чердачном этаже).
Над крыльцом дома появилась новая, скромная, но аккуратная вывеска:«Частная хирургическая амбулатория доктора И. П. Зубова и К. Прием ежедневно».
Клиника сияла чистотой, пахла свежей известью и карболкой и была полностью готова к приему первых пациентов. Но для этого нужно было сжечь старую больницу, приготовить необходимый инструменты и оборудование для наркоза, о котором тут никто ничего не слышал.
Пока в доме шел ремонт, лекарь продумывал где ему взять необходимое оборудование и реактивы, а также как сжечь больницу, и не навести на себя подозрения.
С инструментами вопрос решился так. Он решил обратиться в железнодорожное депо, которое было в Павловске. Железнодорожные мастерские конца девятнадцатого века — это были самые передовые предприятия эпохи. Там была качественная легированная сталь (крупповская или уральская), точнейшие токарные, фрезерные станки, кузнечные гидравлические молоты и мастера, умеющие работать по чертежам с микронной точностью. Он хотел сначала обратиться к ювелирам, но подумал, что местные ювелиры умеют делать красиво, а вот в депо сделают надежно, прочно и из правильного металла.
Иван Петрович закрылся в своем флигеле при больнице, зажег керосиновую лампу и по памяти оперирующего хирурга начал чертить набор для общей полостной хирургии (лапаротомии). Он был уверен, что в альтернативной Российской Империи конца девятнадцатого века эти инструменты произведут фурор, так как местные врачи оперировали грубыми анатомическими ножами, а кровотечения останавливали выжиганием или перевязкой крупных стволов нитками, что приводило потом к нарушению местного кровообращения. И наборы таких инструментов можно было бы начать продавать!
После многочасового труда, список и подробное описание инструментов, чертежи которых Иван Петрович, он же Борис Борисович, готовил для мастеров из депо, был готов. Он был разделен на несколько групп.
Первая группа. Это были хирургические зажимы для остановки кровотечений, так называемые гемостатики. Местные врачи постоянно и регулярно теряли пациентов от кровопотери на столе. Зажимы Зубова изменят всё. Там были:
Зажим Кохера (прямой и изогнутый). Это был инструмент с зубчиками на концах браншей. Он намертво захватывает сосуд и окружающую ткань, не давая ему выскользнуть.
Зажим Бильрота. Более изящный, с насечками, но без зубцов — для захвата нежных сосудов. Главная сложностью этих зажимов была кремальера (замок-фиксатор на рукоятках, который защелкивает зажим). Иван Петрович чертил шаг зубцов кремальеры особенно тщательно. Потом мастера из депо сразу поняли логику: Да это же регулируемый стопор, как на паровозных кулисах, только крошечный! Сделаем Ваше Благородие!
Металлом выбрали инструментальная высокоуглеродистая сталь, закаленную до упругости, чтобы бранши не гнулись при сильном сжатии.
Второй группой были инструменты для расширения раны, для так называемой экспозиции. Чтобы оперировать в животе в одиночку или только с Дуняшей, хирургу нужны механические помощники, удерживающие края разреза.
Для этого использовался ранорасширитель Микулича или Госсе (само удерживающийся). Это была сложная реечная конструкция с винтом или защелкой и двумя широкими металлическими "лапами". Закручиваешь винт — лапы раздвигают края раны и держат их сами, освобождая руки. Начальник депо, взглянув на чертеж, хмыкнул: «Обычный винтовой домкрат, доктор, только для человеков!» Так же были заказаны брюшные зеркала, так называемые ранорасширители Фрича. Это были широкие изогнутые лопатки из полированной стали с удобной ручкой. Они нужны, чтобы Дуняша могла аккуратно отодвинуть петли кишечника или печень, не повреждая их, и открыть хирургу обзор. Их Иван Петрович приказал отполировать до зеркального блеска, чтобы они еще и отражали свет от зеркал-рефлекторов внутрь раны.
Третей группой, были инструменты для соединения тканей, или шовный набор. Шить руками в глубине раны неудобно и нестерильно.
К ним относились иглодержатель Гегара, или Троянова. Они были похож на плотные пассатижи с короткой рабочей частью и замком-кремальерой. Он намертво зажимает хирургическую иглу под любым углом.