Фиктивный брак

Глава 3. Мила

Свадьбы не было.

Подписание документов в ЗАГСе заняло пятнадцать минут. Я пришла в джинсах, Ян — в своей вечной чёрной рубашке. Сотрудница ЗАГСа посмотрела на нас, как на умалишённых, но штамп поставила.

— Поздравляю, — сказала она без энтузиазма.

— Спасибо, — ответил Ян.

Я промолчала.

Он отвёз меня в квартиру — в центре, на Пресне, с видом на Москву-реку. Три спальни, гостиная, кухня с островом, на котором я могла бы готовить такие ужины, что сам Мишлен облизался бы. Я стояла посередине этой кухни и не знала, куда деть руки.

— Твоя комната в конце коридора, — сказал Ян, показывая. — Роману — слева. Я сплю на втором этаже, в мансарде. Пересекаться будем редко.

— Хорошо.

— Завтра едем к деду. Он хочет познакомиться.

— Хорошо, — повторила я, потому что не знала, что ещё сказать.

Ян ушёл наверх, не попрощавшись. Я осталась одна в этой огромной, чужой квартире, которая пахла деньгами и пустотой. На стенах — никаких фотографий. Никаких безделушек. Никакой жизни.

Я достала телефон и набрала Романа.

— Мам, — ответил он. — У тебя всё нормально?

— Да. Мы... мы переезжаем. В новую квартиру.

— Знаю. Тот мужик приезжал сегодня, привёз вещи.

Я вздохнула. Ян всё организовал, даже не спросив меня.

— Рома, ты не злишься?

— Не знаю. Ты сказала, что это ради моего будущего. Я не знаю, стоит ли оно того.

— Оно стоит того. Обещаю.

— Ладно, мам. Я спать.

— Спокойной ночи.

Он повесил трубку. Я прошла в свою комнату, легла на огромную кровать и уставилась в потолок.

Я вышла замуж за человека, который смотрел на меня как на инвестицию.

Я согласилась на год рабства, потому что у меня не было выбора.

Но самое страшное было не в этом.

Самое страшное — я всё ещё помнила его глаза в том кафе, пять лет назад. Тёплые. Живые. Он смеялся надо мной, я смеялась над ним, и в тот вечер я поняла: если бы судьба свела нас иначе, я могла бы его полюбить.

А теперь мы муж и жена, и он даже не знает, кто я.

Я закрыла глаза и провалилась в сон, полный зелёных глаз и трюфельных соусов.

Утром я проснулась от запаха кофе.

Я спустилась на кухню. Ян стоял у плиты, рубашка расстёгнута на две пуговицы, волосы взлохмачены. Он варил кашу.

— Ты умеешь готовить? — удивилась я.

— Я владелец ресторанов. Было бы странно, если бы не умел.

— Тогда зачем заказывал стейк в доставке?

— Я проверял службу. Хотел посмотреть, как курьеры работают.

Я замерла.

— То есть мой стейк... моё падение... это всё было... проверкой?

Ян повернулся ко мне. В его зелёных глазах не было ни тени вины.

— Я проверяю всё. Особенно людей, с которыми работаю.

— Вы... ты не работаешь со мной. Ты купил меня.

— Ты сама согласилась.

Я хотела закричать. Разбить эту чёртову кастрюлю. Уйти. Но потом вспомнила: Роман. Долги. Обучение.

Вместо этого я села за стол и сказала:

— Кашу не перевари. Она станет горькой.

Ян усмехнулся — впервые я видела его улыбку. Кривую, неловкую, но настоящую.

— Ты права, — сказал он. — Я не умею готовить кашу. Я вообще не умею готовить. Это ложь.

— А что ты умеешь?

— Управлять. Принимать решения. Быть холодным.

— И всё?

— И не влюбляться. Это самое главное.

Он выключил плиту, вылил кашу в мусорное ведро, открыл холодильник и достал яйца.

— Сделай ты, — сказал он. — Раз ты шеф-повар.

Я встала, взяла у него яйца, нашла сковороду, масло, специи. Через семь минут на столе стояла идеальная яичница с помидорами и зеленью.

Ян попробовал, закрыл глаза и сказал:

— Где ты раньше была, Мила?

Я не ответила.

Но внутри всё сжалось.

Потому что я хотела сказать: «Я была в твоём ресторане, но ты меня не заметил».

Вместо этого я спросила:

— Когда едем к деду?

— Через час.

Глеб Сергеевич лежал в хосписе на юго-западе Москвы. Палата была светлой, пахло лекарствами и почему-то яблоками. Старик с живыми глазами и прозрачной кожей повернул голову, когда мы вошли, и сразу посмотрел на меня.

— Та самая? — спросил он у Яна.

— Та самая, — ответил Ян. — Мила.

— Подойди, девушка.

Я подошла. Села на стул рядом с койкой.

Глеб Сергеевич взял меня за руку. Его пальцы были холодными, но цепкими.

— Хорошую выбрал, — сказал он. — Я боялся, что ты один умрёшь.

— Дед, — начал Ян, но старик поднял руку:

— Помолчи. Я с ней говорю.

Он посмотрел мне в глаза.

— Ты его любишь?

Я замерла.

— Дед, — снова сказал Ян.

— Не мешай. Я хочу знать правду.

Я смотрела на старика и не знала, что ответить. Правда была сложной. Я не любила Яна. Но я не могла забыть тот вечер в кафе, когда он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на земле.

— Я его уважаю, — сказала я наконец.

— Это не любовь, — вздохнул дед.

— Но это начало.

Старик улыбнулся. У него не было зубов, и улыбка была страшной и трогательной одновременно.

— Хорошо, девочка. Я верю тебе. Спой мне что-нибудь.

— Что?

— Что хочешь. Я люблю песни.

Я растерялась. Но потом вспомнила, как пела Роману, когда он болел в детстве. Как пела себе, когда готовила ночью на пустой кухне. Как пела, чтобы не сойти с ума.

Я запела тихо, вполголоса: «Вот кто-то с горочки спустился...»

Дед закрыл глаза и улыбнулся.

Ян сидел в кресле у окна и смотрел на меня. Не отрываясь. В его взгляде было что-то новое — не холод, не цинизм. Что-то другое.

Я не знала, что это.

Но я боялась узнать.